альтернатива

Трава была зеленее

Трава была зеленее

Прошлое всегда будет лучше настоящего. Человеческая память оборудована очень хитрым механизмом забывания, благодаря которому остаются актуальными только приятные воспоминания. Неприятные же либо совершенно забываются, либо воспринимаются как интересные приключения прошлого. Даже ужасы, которые человек переживает на войне, впоследствии будут вспоминаться лишь как большое и опасное, но всё же захватывающее приключение (если верить словам персонажа книги «Чёрный обелиск» Эриха Ремарка). Трудности ведь уже позади. Таким образом, даже в отвратительных воспоминаниях нам удаётся находить множество приятных и полезных вещей. Память не сохраняет того множества мелких недостатков, которые человек видит сейчас. К сожалению, сравнение — это привычный нам способ оценки. Что бы не происходило, чем бы мы не занимались, с какими людьми бы мы не встречались, невольно сравниваем всё это с тем, что было в нашем прошлом. Как результат, обратной стороной жизненного опыта оказывается ощущение постоянного «даунгрэйда» реальности. То есть, чем дальше, тем хуже.

Образно говоря, чем больше у человека будет багаж жизненного опыта, тем он тяжелее. Говорят, старость наступает тогда, когда периодически начинают проскакивать мысли и фразы типа «Раньше трава была зеленее». И этот человек будет прав. В детстве краски действительно кажутся сочнее, насыщеннее, мир вокруг впечатляет своей яркостью и просторами, окружающие кажутся более приветливыми, в голове витают мечты, и они действительно исполнимы, ведь время тянется так медленно, а сколько ещё до старости-то… Физические нагрузки встречались с радостью и удовольствием, любая погода ощущалась приятнее, даже ширпотребная музыка казалась божественной, а пластиковая еда — вкусной (именно потому многим неиллюзорно доставляет вкушать химикалии «из детства», что в голове ассоциации с «тем самым» вкусом). Радость первооткрывателя зажигает любого из нас, но даже самый яркий огонь однажды оставляет за собой лишь едва тлеющие угольки.

А теперь суммируем предыдущие два абзаца: из прошлого в памяти сохраняется только приятное, которые даже в оригинале было гораздо ярче. И эти рафинированные сладостные воспоминания сравниваются с «мрачной» реальностью. И вроде та же природа, те же удивительные пейзажи, еда всё так же вкусна, праздники такие же весёлые, фильмы такие же интересные, игры такие же увлекательные, музыка такая же замечательная… Объективно, даже лучше. Но всё-таки это не то. Уже не то. Краски выцветают, «голый» интерес больше не вдохновляет тратить уйму времени, переживания словно притупляются, нет больше трепета, действительно удивить становится практически невозможно, мелкие проблемы больше не пугают своей «значительностью»… Всё это неизбежно будет подавлять вас, признаёте вы это за проблему или предпочитаете думать об этом как о нормальном развитии событий. Неужели раньше и правда было лучше? Или, может, это вы со своим сравнением приходите к неверному выводу?

Когда мы были детьми, мы принимали реальность такой, какой она была. Нам было не с чем её сравнивать, но нас это не печалило, потому что мы были слишком увлечены открытием нового великолепного мира, в котором была уйма интереснейших вещей. Значительно более интересных, чем какие-то сравнения. Это был смысл, в отсутствие которого человек увлекается самокопанием и анализом своего прошлого. Когда вы выросли? Возможно, именно в этот момент совершается самый великий самообман, который только будет в вашей жизни — в этот момент, когда мир перестаёт удивлять. Я искренне завидую тем, кто в старости с той же увлечённостью занимается своим делом. Большинство из нас уже в юности на многие рутинные дела смотрят как на мимолётную необходимость: «подумаешь, что это никому нафиг не нужно, надо сделать и забыть». Мы возносим себя выше бытовых нужд. Пока мы так считаем, делаем и забываем, проходит время. А это время и должно было бы быть вашей жизнью.

Как умирает мечта

Как умирает мечта

У каждого человека однажды появляется своя великая мечта. Кто-то мечтает стать великим полководцем, кто-то — первооткрывателем или известным учёным, известным даже широким массам, ребятишки в Советском Союзе через одного мечтали стать космонавтами и спасателями, а их ровесницы-девчонки мечтали спасать людей, когда вырастут. Другие мечтали стать рок-звёздами и смазливыми певицами, терзающими тему переворачивающейся в гробу любви, боссами в крупных компаниях, самыми главными и, что ещё важнее, известными, и, желательно, во всём мире. Подрастая, у каждого формировалась своя сфера интересов, в зависимости от того, в какую компанию человек попадал, на какой информационный фон наталкивался, какое образование получал, как ко всему этому относились и влияли близкие, в основном это, конечно же, родители. Под давлением всех этих факторов мечты о светлом будущем нещадно деформируются, планы на жизнь меняются, можно сказать, происходит предраспределение сфер влияния. Большинство потенциальных героев и учёных умирают, не успев даже встать на этот тернистый путь.

А ещё с самого детства мы узнаём, что однажды нам предстоит с каким-то другим несчастный существом заключить брак. То бишь, жениться или выйти замуж. И если значение половораздельных частностей мне было очевидно, то значение выражения «заключение брака» оставалось покрыто завесой тайны. Дело в том, что в завидно молодом возрасте мне далеко не единожды доводилось бывать у матери на работе в психиатрической больнице, где я частенько натыкался на деловито оформленные тексты, озаглавленные «Заключение». Вероятно, ассоциация заключения брака с психиатрической больницей теперь будет преследовать меня всю жизнь… Итак, в детстве мы узнаём, что в далёком будущем нам предстоит найти себе человека противоположного пола и сделать его своим спутником как минимум в ближайшей стадии жизни. И хотя большинству не объясняют, каким образом, ещё мы узнаём, что однажды у нас возникнут детишки — такие себе личинки человеков, мелкие и норовящие испортить стабильность мироздания создания, как и мы в тот момент, правда, к моменту их возникновения этих самых детишек нам предполагается уже стать большими, немного мудрыми и покорными этому самому мирозданию. Таким нехитрым образом, мы все узнаём, что наши детские мечты должны как-либо поумериться и выделить место для более важного дела — поиска себе жертвы, которую можно по доброй воле заставить быть рядом, а впоследствии ещё и отдать должок матери-природе в виде потомства.

И ладно бы просто долг отдать и расслабиться, так нет же, в какой-то весьма плавно наступающий момент бедному подрастающему человеку в голову начинают «бить» гормоны. Эффект просто потрясающий, особенно увлекательно это всё происходит у новоявленных «омега-самцов», коих зачастую прямо-таки накрывает неким цунами всяких навязчивых извращенных желаний, вытесняя из, и без того не у всех достаточно развитого, мозга всё, кроме желания поскорее заняться процессом возвращения этого самого должка природе. А потом догнать, и ещё несколько раз вернуть. У самок же это обычно происходит менее ярко, зато нередко затягивается аж до преклонного возраста. Правда, у последних другие тараканы проявляются, и неясно даже, что хуже. При таких обстоятельствах человеку обычно становится как-то не до мечты о будущем, наполненным уважением и почитанием его личности. Как же, лезвием к небу стоит вопрос физиологических контактов! Наверняка в заключении многим становится весьма весело, когда они обнаруживают, на какую дрянь было потрачено столько лет (и нервов?)…

Но самое интересное наступает потом. Однажды человек, каким-то невероятным образом вырвавшийся и порочного круга сферы своих интересов, ограниченных интимными связями, обнаруживает, что всё остальное всё это время проходило мимо. И хорошо, если он обнаруживает это в ещё юном возрасте, так ведь большинство приходит к этому только в результате кризиса среднего возраста, когда становится понятно, что полжизни уже прошло, а на оставшиеся полжизни никак не планируется реализации какой-то детской мечты, поскольку, чёрт, необходимо кормить уже не только себя, но теперь ещё и маленьких спиногрызов. А чтобы кормиться и кормить кого-то — необходимо работать. Работа же отнимает немало сил, а их остаток уходит на семью, которая тоже требует заботы и внимания. Все детские мечты потихоньку откладываются всё время на потом и на потом, ровно до тех пор, пока не становится очевидно, что уже слишком поздно. Те же, кто всё-таки находит время для этого, натыкаются на другую психологическую преграду. Дело в том, что чем человек старше, тем сложнее ему становится осваивать что-то новое, пусть даже этого и хотелось всю предшествующую жизнь. В конечном итоге, подавляющему большинству жизнь «обрезает крылья», дополнительно вгоняя в экзистенциальный кризис.

Кто же придумал для нас такую клетку, в которой мы обречены метаться по кругу в поисках собственного смысла для своей же жизни? И почему этим смыслом не может стать осуществление детской мечты? И хотя клетка для нас очевидна, кто по покорности своей, кто под действием бушующих гормонов, кто просто не обнаруживая пути иного, сам, по доброй воли, входит в эту клетку, которая защёлкивается сразу же за его спиной. Особенно интересно всё это на фоне того, что, фактически, любовь как явление длится до трёх лет (потом человек словно пробуждается от крепкого сна…), плавно переходя в привычку, а то и вовсе в особое обстоятельство. В сексуальном плане всё ещё веселее, поскольку как ни крути, а человек, каждый квадратный сантиметр тела для вас знаком, в какой-то момент перестаёт быть интересен. И нет же просто смириться с этим фактом, человеки начинают изощряться, например, увлекаясь фетишизмом и разыскивая всяко-разные другие способы в печатных изданиях под заголовками вида «Как разнообразить половую жизнь» или «Что надо ещё попробовать в сексе». Довольно интересно было бы, наверняка, понаблюдать за этим глазами семейного психолога, дающего советы по поводу того, как оживлять труп былой любви, который всё время норовит снова и снова закопаться в землю… С другой стороны, можно всю жизнь заниматься тем, что менять любовников по мере иссякания увлечения предыдущими, но, думаю, после пары-тройки начнут проявляться закономерности и процесс утратит последние оттенки привлекательной таинственности.

Так, может, не стоит делать ставку на то, что ячейкой общества обязательно должна быть только семья? Ведь если проследить историю её формирования, оказывается заметной такая тенденция, как урезание количества членов общины. И с каждым шагом урезания количества членов понижается их общность, переходя к всё большей и большей индивидуализации. Логично, что следующим шагом после семьи должен стать сверх-индивидуализм: когда каждый заботится в первую очередь о самом себе, а не о посторонних человеках, пусть даже таких, к которым он в итоге сильно привыкает или и вовсе участвует в процессе их создания… Многие о таком варианте решат лишь то, что он абсолютно аморален, а, следовательно, не имеет права на развитие вовсе. Но даже при таком очевидном недостатке, как отсутствие внешней привлекательности, у него остаётся иной козырь, гораздо более значительный, как по мне: только отказавшись от традиционной семьи как общественного формирования, можно целиком и полностью отдаться исполнению своей мечты собственными же руками.

Практическая анархия — Сомали

Практическая анархия — Сомали

Сомали — одно из 55 государств на территории современной Африки и 194 государств мира. Но Сомали имеет одно отличие, которое делает её совершенно уникальной, выделяя на фоне всех остальных, заметной для всего мира страной. Сомали — единственное на планете государство, фактической формой правления в котором является анархия. В некоторых словарях определением слова «анархия» кроме основного — отсутствие власти — есть ещё и другое — хаос. Я не зря считаю, что отсутствие власти — это одна из форм правления, как и хаос является одной, довольно специфичной, но тем не менее формой порядка. В отличие от демократии — власти большинства, анархия — власть над собой и своим окружением. На практике это выглядит примерно следующим образом. Люди живут в разных регионах одного и того же поселения, одни предпочитают заниматься сельским хозяйством, а другие — тяжёлой индустрией, но вместо того, чтобы убеждать друг друга в большей рациональности того или иного расклада деятельности, вербально или, кхм, невербально, непосредственно или инструментами государственной бюрократии, они просто начинают действовать.

Африка — континент, богатый полезными ископаемыми и человеками, которые за процессами жизнедеятельности пропустили начало научно-технического прорыва. Естественно, последние неоднократно удивлялись, когда в их первобытный тропический рай откуда-то приходили человеки с белой пятой точкой и явно недобрыми намерениями. И это в лучшем случае, если те не принимали аборигенов за обезьянок-мутантов с перешедшими допустимую грань амбициями. В этом случае, соответственно, им эти амбиции поумеривали, в основном насильственными методами. За всеми прогибами под белых людей, они так и не находили момента, условий и учителей для хоть какого-нибудь реванша. Как результат — во все времена Африка оставалась территорией для колонизации или просто сырьевым придатком для остального мира. Лишь прошлое столетие ознаменовалось для многострадального континента революциями и методичным выбориванием независимости от злобных колонизаторов. В частности, в 1960 году одним исполинским махом обрели независимость страны, занимающие почти половину территории всей Африки. Среди этих стран была и Сомали (точнее, вторая её часть, которая была под контролем Италии, но это не суть важно). После обретения независимости была образована единая Федеративная Сомалийская Республика. Однако, в результате гражданских войн власть в стране оказалась под вопросом, поскольку население попросту отказалось ей подчиняться. Свободная страна сразу же установила дипломатические и торговые связи с СССР, постепенно «заражаясь» идеалами коммунизма. Однажды заряженное ружьё однажды обязательно стреляет: в 1969 году в стране произошёл переворот, была установлена военная диктатура, а довольный собой новоявленный диктатор, генерал Мохаммед Сиад Барре, начал строить коммунизм. За время его правления разгорелось несколько кровопролитных войн, в основном по претензиям на территории. Одной из этих стран была война с Эфиопией, которая в какой-то мере решила будущую политику. Дело в том, что на поддержку Эфиопии пришлось выступить Советскому Союзу, тем самым порвав союз с Сомали. Ситуация накалялась и накалялась, пока в 1988 году не разгорелась полномасштабная гражданская война. В 1991 году генерал Барре был окончательно свергнут, в стране кризис достиг апогея, начался жуткий голод (унёсший жизни 300 тыс. человек)… Гражданская война перешла в следующую стадию: началась война за власть, официально пассивно продолжающаяся и до сегодня.

Фактически с момента свержения режима Барре в Сомали воцарилась анархия. Люди, привыкшие к изображённой в художественной литературе и кинематографе анархии, жутко удивлялись, когда узнавали, что отсутствие власти не оказалась поводом убивать всех подряд. Настоящая война продолжалась только за власть, так или иначе, практически каждая серьёзная вспышка насилия вспыхивала как реакция элиты на попытку создания централизованного правительства. Самой масштабной вспышкой насилия считается террор во время попытки захвата власти в стране «миротворческими» силами США в процессе операции «Чёрный Ястреб» (в 2001 году вышел фильм, удивительно реалистично повествующий о тех событиях, «Black Hawk Down», рекомендую). После вывода американских войск из страны насилие внезапно упало. А дальше началось самое удивительное для мира — государство Сомали вдруг стало развиваться.

С уменьшением насилия напрямую связано постепенное увеличение средней продолжительности жизни: Сомали стала одной из трёх (!) стран Африки, в которой с 90-ых годов стала расти продолжительность жизни — это при том, что на континенте больше полсотни государств, часть из которых вообще не попадала под губительное действие войн, как внешних, так и внутренних. Также отмечается резкое уменьшение детской смертности и общей иммунизации, что характерно для заметно меньшей части стран континента (менее трети). Но самым неожиданным для мира стало планомерное увеличение информационной обеспеченности Сомали в условиях отсутствия централизованной власти. Например, по уровню развития стационарной телефонной сети Сомали вошла в десятку наиболее развитых стран Африки, вместе с этим она вошла и в десятку самых обеспеченных доступом к Интернету. Цены при этом остаются адекватными, а качество коммуникаций не уступает другим странам. Логичный вопрос — как?

С установлением анархии страна вернулась к традиционному сомалийскому обычному праву — Хиру. Хир запрещает убийство, нападения, разбой, грабёж, кражу, поджог, вымогательство, пытки, побои, нанесение увечий, в том числе по неосторожности или халатности, изнасилование, похищения людей, насильственный увоз, нанесение ущерба имуществу. В отличие от привычной нам системы наказания, Хир по большей части строится на компенсации. К примеру, за убийство взрослого мужчины требуется выплатить семье потерпевшего компенсацию в 100 верблюдов (в эквиваленте, средняя стоимость верблюда около $700), при этом страна является бедной, поэтому подобную цену выплатить могут лишь очень богатые люди. Таким образом, вы имеете право убить человека, но за это вам придётся уйти в пожизненное рабство к его семье. Правда, Хир распространяется лишь на жителей Сомали, поэтому тех же иностранных захватчиков можно убивать без последствий по любому мало-мальски уважительному поводу. Соблюдением законов занимаются старейшины кланов, которых избирают за опыт и знания традиций. Судьи, выбранные из старейшин, не имеют права создавать или как-либо изменять древнеисламские законы, а лишь соблюдать традицию. Любое замеченное отклонение от традиций Хира лишает старейшину судейского права навсегда. Обычно судейством над населением занимается клан, который в том месте доминирует по количеству членов, но, поскольку законы одни для всех, то судить может любой клан. В случае, если происходит спор между членами кланов, они могут обратиться за арбитражем к третьему клану или самостоятельно найти компромисс. В определённой степени можно сказать, что в стране критархия.

Основой большинства кланов служат старые влиятельные семьи, значительно расширенные впоследствии. Сомалийцы рождаются свободными и имеют право вступления в клан по собственному выбору. Точно так же каждый имеет право создать свой клан и возглавить его. Переход из клана в клан — обычное дело, особой иерархии в кланах обычно нет, старейшин избирают голосованием и стать им может даже новоприбывший, если его сочтут достойным. Право выбора старейшины и избрания судей из старейшин имеет каждый признанный член клана. Фактически, клан не имеет особой власти над своими членами, хотя за особые проступки он может отказаться от него публично. Большинство кланов в Сомали являются мирными пастушескими, такие кланы не имеют ни собственной территории, ни каких-либо других географических ограничений, являясь кочевыми. Военизированные кланы обычно занимают определённую территорию, но чётко определённых границ тоже не имеют, границами влияния таких кланов считается крайняя местность расселения их членов. Можно сказать, что кланы являются группами взаимной страховки. Именно поэтому и возникают вспышки насилия при попытках создания центрального правительства — каждый влиятельный клан требует права голоса в нём, что отбрасывает к тому, с чего всё начиналось — к тому, что кланы и так имеют власть, которой хотят. И эта власть, по большей части, идёт во благо жителям.

Официально в Сомали снова установлена республика. В 2004 году было основано переходное федеральное правительство (ПФП), которое пользуется поддержкой ООН и США в частности. Опять же, официально оно контролирует почти всю территорию Сомали. С 2006 года при поддержке эфиопской армии ПФП вторглось в бывшую столицу, Могадишо, в декабре установив контроль над городом. Кстати говоря, до этого город контролировался кланом под названием Союз исламских судов (СИС), который произвёл тотальную чистку города, снял все блокпосты и полностью демилитаризовал его, произвёл ряд мероприятий по информационному обеспечению и восстановлению строений, ввёл абсолютно свободный рынок (включая легализацию наркотиков и т.п.) — в результате всего этого данный клан пользовался поддержкой 95-98% населения (по разным источникам). Самое интересное, что даже сейчас ПФП признаётся около 60% населения столицы и незначительной частью страны, подавляющее большинство же к этому относится довольно скептично, предпочитая клановую структуру.

Мне кажется, Сомали — страна, которая заслуживает должного внимания, поскольку в сложившейся ситуации некоторые моменты, в частности, та же система компенсации вместо наказания, выглядят просто поразительно. Да, это нельзя назвать анархией, но нельзя и сказать, что её там нет. Подобный симбиоз демократии и анархии достоин уважения.

Лжедемократия

Лжедемократия

Страсть к власти присуща исключительно человеку. Ни одно другое животное подобной ерундой не увлекается, поскольку отыгрывает свою роль, заданную природой. Попытка идти против роли, заданной ещё до рождения, часто оборачивается трагичными последствиями. Монархи, которым ещё с самого рождения полагается в будущем стать правителями, обычно к своей роли относятся весьма прохладно, воспринимая её как должное. Совсем другое — пришедшие к ней в результате революций, бунтов и переворотов. По неведомым причинам для многих из них в конечном итоге власть превращается из средства в самоцель, теряя первоначальное назначение — введение и осуществление реформ. Такие люди словно опьяняются ею. Слабый стремится стать сильнее, ребёнок стремится поскорее вырасти и обрести те права, которыми обладают его родители, офисный сотрудник непременно мечтает стать боссом и заправлять мелкими работниками… Не каждый, кто поступает таким образом, размышляет: «Какую это пользу принесёт данному сообществу?» — они думают лишь об изменениях, которые это принесёт им самим, забывая о тех самых человеках, которыми им предстоит распоряжаться. В терминальной стадии страсть к власти основана на мыслях вида «Я не такой как все. Я покажу вам всем, чего я действительно стою!..» В лучшем случае по получению в «злобные лапки» хоть щепотки власти в масштабах семьи или своего отдела в офисе это оборачивается мелким террором. Но о том, что случается, когда такие люди приходят к власти в стране, лучше скорбно помолчать…

Демократия — система организации власти, когда введение и осуществление реформ полагается не на конкретного человека или закрытую группу лиц, а на большинство человеков. По определению это есть власть народа, но по факту — власть большинства. То есть, ваше мнение имеет ценность только если совпадает с мнением окружающих. Именно за то, что большинством являются широкие массы, возможно, не имеющие представления о том, как надо провести ту или иную реформу, и критикуется демократия. Но в целом система хорошая, ибо страсть к власти не охватывает единиц, а равномерно распределяется на миллионы жителей — как бутылка водки, разлитая по нескольку грамм сотне человек не сможет опьянить никого из них. Но дело всё в тех же миллионах жителей — как узнать мнение (возможно, некомпетентное!) каждого из них? Реализация представилась настолько нереальной, что демократией стали называть извращённую форму аристократии. Поскольку язык не поворачивается называть её подлинной, решили называть представительской демократией. Казалось бы, всё неплохо, все довольны, но именно та извращённость и стала камнем преткновения. Дело в том, что аристократы с детства знали, кем им предстоит быть. Народные депутаты же об этом даже не ведали, потому оказываются под влиянием той силы, о которой я говорил выше.

Истоками современной демократии обычно называют Древнюю Грецию (оттуда же и название), а конкретно такой полис как Афины с их регулярными народными собраниями. И хотя с дискриминацией там было весьма и весьма неплохо, в современном мире это считается эталоном. Предлагаю забыть то, что к собраниям допускались только мужчины от 30 лет, все остальные, плюс рабы, оставались в их тени. В масштабах полиса уже велась борьба за стабильность этой системы, в меньших рабочих (например, на стройке) объединениях всё хорошо… Но демократия всегда сталкивается с теми самыми античными ограничениями количества. Изначально представительская демократия была следующей: в каждом объединении человеков ведётся обсуждение, после чего избирается один представитель, который на общем собрании глаголит волю народа, который его прислал. Но в масштабах страны в парламенте окажутся десятки, сотни тысяч представителей-депутатов, а такой балаган никакой стабильности не принесёт явно. Поэтому от представительской демократии приходится переходить к имитационной — к лжедемократии. Конечно, можно было бы попробовать этим десяткам или даже сотням тысяч представителей выбрать своих представителей, как бы второго уровня, а тем, в свою очередь, третьего, четвёртого, пятого… И сформировать таким образом парламент. Но во всём этом действе воля народа непременно канет в небытие. Поступили проще: нашли много каких-то странных людей, погруппировали их и отправили на выборы. Мол, выбирайте, народ, какая из этих группок странных человеков будет диктовать вам свою волю. И что это? Право выбирать хозяина, дорогие рабы?..

Никто так и не понял, что централизация власти крушит те самые столбы, на которых положено строить демократию. Какая разница, царь правит или парламент, если решение всё равно не зависит от вас? Любая централизация отождествляет эти два понятия. Единственно верный путь — децентрализованная демократия. Предположим, у нас есть всё те же объединения, которые там заседают, что-то придумывают. Таких объединений невероятно много. Когда одно из них разрабатывает план некоторой реформы, оно должно им поделиться. Но в таком случае, данное объединение не отправляет информацию куда-нибудь в парламент, а избирает временного или постоянного представителя и устраивает собрание с представителями соседствующих объединений. На таком собрании представитель рассказывает о проекте реформ, а его слушатели делятся информацией об этом проекте, каждый со своим объединением. Соответственно, соседствующие объединения в конечном итоге поддерживают и развивают или отбрасывают его. Если проект не одобряется соседями, то «тонет», но если он оказывается годным — то это объединение делится им с со своими соседями, как бы передавая его по цепочке. Подобная система обеспечивает фильтрацию: полезные проекты будут становится популярнее и популярнее в геометрической прогрессии, а плохие — быстро исчезать. Власть народа прямая: каждый вносит свою лепту на том или ином этапе, каждый имеет право предложить свою идею. Я считаю, что это и есть подлинная демократия. За счёт децентрализованности она может быть в любых масштабах, как города, страны, так и всего мира.

P.S. Принцип взят у современной страны под названием Сомали. Только там не объединения, а кланы, в которые берут не всех. Странно, но именно то, что в СМИ называют анархией, и является истинной демократией. Говорите, у нас независимые СМИ?..

Дегенеративное искусство

Дегенеративное искусство

Человеки не знают, что такое «искусство». Не находят какого-либо определения в виду огромного разнообразия форм. А каких-то сотню-полторы лет назад любой мало-мальски образованный человек мог бы легко дать такое определение, поскольку единственным направлением изобразительного искусства, которое бы он признал действительным, был академизм, единственным жанром музыки — классическая и так далее. Но стоило кому-то однажды сказать, что модернизм — это ведь тоже искусство, и человек абсолютно потерялся! Раньше для него искусством было совершенство форм и изящество передачи композиции, а теперь общество предлагает этому альтернативу в виде уродливых и извращённых направлений вроде кубизма. Прекрасной технике живописцев эпохи Возрождения нашли замену — нелепые, небрежные мазки, и всё это невежество прячется под множественными терминами, каждой форме извращений даётся своё собственное, возвышающее название… Но говно остаётся говном, если даже его побрызгать дорогими парфюмами. Забыто главное: искусство — высшая форма мастерства. Да я ещё в детстве мог бы потягаться с «мастерством» Пикассо или Малевича! Но самое прискорбное другое: раз это считается профессиональным творчеством, а художники, рисующие в этом стиле добиваются высокого уровня мастерства (рисования кривых/угловатых фигур и неестественных цветовых гамм), то его можно гордо называть «искусством». Но это — дегенеративное искусство: для достижения «профессионализма» нужны минимальные усилия, но и картины при этом получаются просто ужасные. А тенденция называть великим искусством составление портретов из каких-нибудь клочков бумаги или скульптуры из мусора? Без комментариев.

Вообще же искусство является зеркалом цивилизации. С одной стороны, это связано с техническими ограничениями, но ещё, что более важно, связано с восприятием мира этими самыми творческими людьми. К примеру, строгость стиля архитектуры СССР становится закономерным явлением, если принять во внимание сталинский режим. Модернизм в изобразительном искусстве возник в результате массовых социальных переворотов в мире, демонстрируя отторжение старых канонов и выдержанных веками стандартов. Джазовая музыка для многих символизировала стремление к свободе и жизни по собственным правилам, с собственными ценностями и приоритетами… Но если что-то видно есть в зеркале, то это «что-то» должно быть перед ним. А если этого «что-то» перед зеркалом нет — значит, оно должно там появиться. Таким образом, если в искусстве возникает что-нибудь новое, то это неизбежно влияет на человеков, которые с этим сталкиваются. Творчество по определению является невербальным способом выражения эмоций. И если человек, простите за каламбур, творит нечто безумное, то, сознательно или подсознательно, мы начинаем считать и его мирок безумным, а если таких безумных творцов мы встречаем достаточно много, то вполне логично, что весь мир нам кажется немного/достаточно безумным. Более того, мы являемся частью этого мира, поэтому и сами попадаем под действие своего впечатления, такой вот замкнутый круг получается. Но хуже всего именно то, что под такого рода влияние больше всего попадают другие творцы… Так начинается революция.

Революция — это когда вдруг на пути прогресса мы вместо усталого шага начинаем бежать. Однако, путей прогресса есть великое множество, а не один единственно верный. Да, регресс практически невозможен, поскольку есть слишком много альтернативных вариантов, с уникальными вариантами будущего. Любое развитие является позитивным явлением. Только, увы, мы уже наметили себе примерную картину того, что должно быть после нас, к чему стоит стремиться и чего ждать. И это — научно-технический прогресс, а вовсе не стабильное эффективное потребление существующих его плодов. Соответственно нашим целям и должно развиваться современное искусство во всех своих проявлениях. Людей в мире слишком много, но никто точно не знает, что же должно стать конечной целью нашего развития. Но никому нельзя забывать, что творческая сторона и предпочтения в искусстве самым непосредственным образом влияют, а иногда даже определяют жизнь и будущее.

Патриотизм — это дикость

Патриотизм — это дикость

Первобытные люди верили, что кроме их племени все живые существа — мясо, даже если те невероятно похожи с ними внешне. Тот факт, что они не принадлежат к их племени, автоматически позволяло ставить в один ряд с животными и охотиться на них так же, как и на всех прочих, чтобы успокоить явно стремящийся к общению бурчащий желудок. Люди могли жить, сохраняя чистоту крови, ибо размножались лишь в пределах собственного племени. Но однажды наступал такой момент, когда какой-нибудь наивный юноша из подлинно человеческого рода принимал привлекательное животное женского пола за свою возлюбленную. А она, девушка из племени настоящих людей, вдруг принимала это милое существо в качестве отца для своих детей… Парочка-тройка подобных кровосмешений — и племенам ничего не оставалось, кроме как признать своё родство и назвать смешанную кровь единственно чисто человеческой. И снова повторяли мантру о возвышенности над прочими… Цикл кровосмешений регулярно повторялся, несмотря на предостережения мудрых шаманов вида «Не совокупляйся — козлёночком станешь»… Однако, никто не становился, напротив, становились сильнее за счёт естественного отбора. Увы, отследить постепенный рост генофонда отследить оказывалось невозможным. А племена тем временем всё росли, превращались в общины, народы, а потом и в знакомые современникам нации… Но осталась ли теперь хоть одна чистокровная нация? С взорвавшейся глобализацией просто невозможно стало хоть сколько-нибудь подавлять последний оплот «шаманов», смешались не только нации, но и расы… Казалось бы, сегодня вся эта картина уже очевидна, но слово «патриотизм» и ныне продолжает играть ярким пламенем на губах восторжённых древней мантрой человеков.

Естественно, первобытные предрассудки о подлинности соседнего народа быстро растаяли бы, словно снег на солнце, если бы их не подпитывали извне. Роль шаманов взяла на себя Система. Никто не стал бы гордиться лишь географическими координатами места своего рождения, если бы оно не было связано с внушаемой идеологией, связанной с историческими заслугами предков, живших в том же государстве, создавшими определённую культуру и взрастившими традиции. Предполагается, что человек в таком случае обязан гордиться тем, что смог идентифицировать себя со своим этносом. Пропагандируя любовь и уважение к ближнему своему, Системе приходится навязывать определённое отношение и к остальным народам. Почти все народы мира имеют свой стереотипный характер, назовём его Лицом. Конечно, многие народы условно объединяются для упрощения психологического ориентирования, получая собирательные названия. Например, для американцев все жители стран бывшего СССР являются русскими, а все коренные жители Америки — индейцы. Самым интересным является то, что в общих чертах все знают Лица основных, самых крупных и влиятельных народов мира. К примеру: русским Лицом является невероятно стойкий к действию алкоголя человек, брутальный и грубый, но честный и товарищеский; английское Лицо — культурно образованный, воспитанный и консервативный; французское — доброжелательный, приятный, стремящийся к красоте и изяществу; американцы заносчивые, неискренние, демонстративно независимые; немцы дисциплинированные, чопорные, деловитые и решительные; евреи хитрые, практичные, заурядные, но при этом «ровнее других»… Каждая нация из своего Лица находит для себя прекрасные черты, которыми можно гордиться. Хитрость состоит в том, что в зависимости от политических отношений между правительствами стран наций и строится стереотипный образ: в Лицах союзников мы видим в основном лишь хорошие черты, тогда как у идеологических врагов ищем недостатки, хотя бы надуманные. Благодаря этой хитрости и становится так легко развязывать войны и проводить массовые манипуляции в отношении целых народов.

По факту же все современные люди принадлежат в одному и тому виду — homo sapiens, и с рождения находятся в примерно одинаковых условиях. Но как только человек приходит в Большой мир, всё мгновенно меняется — он получает социальный статус и определённый уровень по сравнению с прочим человечеством. Это абсолютно естественно, что жители наиболее развитых стран смотрят на жителей стран третьего мира так, словно те ущербные и не имеют шансов на успех в мире, да и поменяйся бы они местами при рождении — ничего бы не изменилось. Всё зависит от уровня развития того или иного места на фоне с последними достижениями цивилизации. Казалось бы, почему тогда в современном мире всё остаётся по прежнему, ведь те, кто более развит в этом отношении, уже в силах дать менее развитым всё необходимое, протянуть руку. Ответ снова очевиден — тогда эти страны потеряют роль сырьевого придатка, станут работать сами на себя, что приведёт к некоторому ослаблению развитых. Таким образом, разжигать расизм и подпитывать национальные предрассудки выгодно. Выгодно одним, но в ущерб широким массам. Говорят, любить своё отечество обязан каждый уважающий себя человек, уважение к своим корням необходимо в качестве внутреннего стержня, мол, за мной великая нация. Но на практике навязывать любовь к чему-либо возможно лишь с помощью контраста, чем не брезгуют пользоваться современные «шаманы». Патриотизм — это первобытная дикость.

Империалистический принцип гласит: «Разделяй и властвуй». Этим принципом воспользовалось британское правительство, когда строилась Британская империя, «чуть» раньше он успешно использовался в создании Римской империи… В эпоху глобализации им пользуется мировое правительство. Предрекая переживания по поводу паранойи: нет, мировое правительство — ни разу не закрытый клуб, это обобщающее название для представителей власти развитых и полезных развитым стран. Кровосмешение стало настолько глобальным, что наций больше нет, остались лишь общие тенденции и иллюзии, которые активно создаются и проповедуются по принципу эхо: один заинтересованный говорит, а всё остальные просто передают всё дальше (или глубже?) внутрь масс людей. Нам прививают любовь к родине, чтобы разделить, по странам, по национальностям… А всё потому, что пастырям удобнее заправлять отдельными стадами, гораздо проще, чем одним гигантским, всемирным. Эхо действует не только в самом сердце Леса. Бунт в одной стране подавить проще, чем во всём мире. Нет больше никаких народов, есть только человечество, мы братья и сёстры по крови, наша родина — Земля, а не какое-то эфемерное образование на её поверхности, воображаемые границы которого стоило бы заливать кровью.

К новому и неизвестному

В жизни каждого человека есть невообразимое количество переломных моментов. Часть из них ведёт к лучшему будущему, часть — к худшему. Пропорции у каждого свои, и они определяют то, что из себя представляет человек, их переживающий. Но восприятие этих моментов у человека имеет свою специфику: сознательно он запоминает лучшее и самое приятное, в то время как подсознание ещё до рождения начинает собирать факты о том, какие же крутые провалы были за всё это время. И когда наступает время действовать, это подсознание словно пробуждается и нашёптывает своему ясному товарищу злые вещи. Перед каждым серьёзным поступком где-то в глубине души проносится кинолента всех обломов жизни и выносится вердикт: «этого делать не стоит, чревато ещё одной строчкой в списке неудач». Да и не только неудач, в перспективе большие трудности и переживания… Так мы приходим к тому, что залог приятного времяпроживания — стабильность, и по возможности во всём. У психологов это называется «зоной комфорта». Но само слово «зона» подразумевает тотальные ограничения…

Зона комфорта — это своеобразная золотая клетка для человека. С одной стороны, жить в такой клетке тепло и приятно, а что самое важное — привычно, удобно ведь понимать, что произойдёт через минуту, час, день, месяц, год… А с другой, любая клетка ограничивает свободу, причём в грандиозных масштабах. Более того, в течении жизни человек постоянно растёт. Кто-то незаметно, по чуть-чуть, кто-то — превращается в гиганта. А клетка остаётся всё такого же размера. В какой-то момент становится негде расправить крылья, потом — стоять в полный рост, в терминальных стадиях приходится становится «раком». В итоге, наша же зона комфорта нас душит.

Выхода из такой ситуации может быть два. Первый — более демократичный, предполагающий постепенное расширение интересов и сферы влияния. Он очень выгоден, поскольку человек себя всё время чувствует достаточно приятно, что благотворно сказывается на прогрессе. Это — наша маленькая эволюция, которая начинается в раннем детстве и заканчивается смертью. Идти по жизни мягко, встретить закат как должное — что может быть лучше?.. Лучше может быть только второй способ — агрессивный и решительный. Почему агрессивный, спросите вы? Дело в том, что у подавляющего большинства человеков неплохое влияние на сознательный выбор имеют описанные выше подсознательные факторы. С одной стороны, это хорошо, потому что подсознание обеспечивает нам безопасность, ну или как минимум выживание в этом жестоком мире. Но лишь уверенный шаг в будущее даёт большой шанс на спонтанный успех. В отличие от комфортной постепенной эволюции, это — путь внутренней революции. Лишь во тьме можно найти себя.

Система

Система — это общество, это социум, это — человечество. В сущности, Система — это мы и все люди, которые нас окружают. Система — гигантский механизм, который соединяет всех нас потуже, дабы из миллиардов отдельных индивидуумов получить одно единственное священное сообщество. И сообщество наше гордо именуется «цивилизацией». Этот механизм организовывает нашу жизнь, делая её практически одинаковой для всех. Механизм, который не терпит неподчинения, уничтожая всех восстающих.

Я считаю, что Система возникла примерно тогда, когда возникли первые большие поселения. Изначально Система была лишь сетью культур и традиций. И, пока не охватила весь мир, прошла воистину громаднейший путь. Дабы стать тем, чем она нынче является, были произведены тысячи циклов смешения и объединения общин, чтобы в конечном итоге всё-таки достичь интернациональности. И где-то с XVI века Система стала всемирной в смысле целостности и более-менее полноценного внутреннего соответствия всех элементов в масштабах планеты.

Система контролирует все уровни жизнедеятельности человека. От полного политического доминирования до любых мелочей в бытовых отношениях. Рождаясь на свет в цивилизованном мире, человек автоматически становится элементом Системы: пока он обладает девственно чистым мозгом, формировать мировоззрение можно абсолютно любое. Этим и занимаются родители ребёнка, которых точно так же «обработали» в детстве. Сей процесс подавления становления какого-либо собственного мнения называют «воспитанием». А ребёнок неизбежно «воспитывается» в том же духе, в каком воспитывались родители этих родителей… Система не меняется. Люди всё так же развиваются в лучших традициях их далёких предков. И нас это сдерживает, с раннего детства нам прививаются порочные моральные принципы, задаются психологические границы, нас обрабатывают, подменяя подлинную духовность той, которая выгодна Обществу.

Поэтому человечество развивается слишком медленно. Мы стараемся идти проверенным путём, когда необходимо революционное шествие. Но это — естественное течение жизни, это и есть эволюция. Слабые элементы неизбежно пропадают, заменяясь другими, более качественными. В наше время общий уровень безопасности жизни настолько высок, что нависающей угрозы мы и не чувствуем. Посему показателем «качественности» элемента является так называемая нормальность. В принципе, у «нормальности» нет какой-либо меры. Есть только субъективное понятие, стереотипы, шаблоны — то есть, соответствие характера человека сформированным «нормам» наблюдателя. Что для одного — нормально, для иного покажется в высшей мере странным и даже диким. Но, поскольку нормы и понятия о морали во многом общеприняты и «вбиваются» в головы детей воистину массированно, то из тьмы вполне можно выделить так называемое общественное мнение. Вот от отношения большинства, которое формирует это самое общественное мнение, и зависит судьба человеков, которые его не разделяют.

Из вышеназванных фактов мы приходим к тому, что если человек руководствуется своими собственными идеями, но они вдруг не совпадают с идеями окружающих, то восприятие такого человека омрачается инстинктом непринятия чужака. Человека, имеющего относительно уникальную точку зрения, начинают тихо ненавидеть. При особой старательности даже открыто и громко. :)

Вот примерно так это выглядит на уровне личности. Но, как я уже сказал, Система работает на всех уровнях, выше личности идёт общество, которому принадлежит каждая из личностей, в нём состоящая. На уровне общества гораздо больше нюансов, но так как я стараюсь излагать мысли максимально коротко и, по возможности, доступно, поэтому буду рассматривать только суть вещей. Здесь, на уровне общества, эффект Системы следующий. Благодаря образовательным заведениям, СМИ и системе ценностей, которую нам предлагает капитализм, целиком и полностью контролируется образ жизни человеков. Считается, что основой и опорой Системы неизбежно является правительство, которое как бы и определяет то, чем является государство. В действительности же наибольшее влияние имеет экономика. Ибо великие мира сего — самые богатые люди, которые контролируют землю, промышленность да и вообще все ресурсы, которые использует простой человек. Плюс в список этот попасть крайне сложно, ибо для этого необходимо пускать в ход средства, которые, собственно, ещё только требуется заполучить. Замкнутый круг, в общем. Таким образом, чтобы иметь власть над населением, нужно изначально обладать достаточными материальными средствами и желанием. Средства пускаются в оборот и приносят новые средства, в то время, как к вам приходят те, у которых этих средств не имеется (которых 99% из общего числа). Раз вы обеспечиваете себя, а другие приходят к вам работать, чтобы получить свой маленький кусок пирога с большого пира, то вам и диктовать им условия. Печально, но этот маразм уже дошёл до того уровня, когда человек, раздающий своим рабочим ништячки за труд, может решать, каким вам созерцать окружающий мир, как относиться к своим товарищам, как должен выглядеть прогресс человечества и т.п. Ну а разнообразные промахи легко подтачиваются напильником в виде СМИ, которые принадлежат если не тем же самым людям, то тем, кто солидарен в подходе к человеческим стадам.

Высший же уровень — интернациональный, всемирный. Здесь много даже говорить не стоит, я думаю. Суть всё та же — капитализм. Только на интернациональном уровне стоит говорить уже о таком явлении, как конкуренция стран. Сегодня ведь экономика стран призвана работать на максимальный экспорт, чем больше и лучше товары может экспортировать страна, тем выше должен быть уровень жизни в ней. Это в теории, конечно… В этом отношении интересно взглянуть на то, как сильно прогибалась идеология Советского Союза в борьбе за достойный уровень на мировом рынке. Впрочем, СССР — это отдельная тема для отдельных постов. А страдают в итоге всё те же простые смертные человеки…

Хм, ближе к концу повествования я как-то стал всё меньше и меньше говорить о психологии, ибо именно на неё Система и давит на любом из уровней своего влияния. Впрочем, хотелось бы всё-таки сделать какой-то конкретный вывод. Собственно, мой вывод очень прост. Выхода нет. Нас заставляют идти против своей природы самые близкие нам люди, альтернативы нет, а мы все — рабы властелинов этого мира. Наша свобода — рабство, а смысл жизни заключается в подчинении Системе. И нет какого-либо смысла пытаться её свергнуть, ибо свержение старой Системы автоматически означает уход в рабство новой. Таков наш прекрасный мир.