польза

Поводы для гордости

Поводы для гордости

Было ли у вас такое, что после бессонной ночи, пытаясь вспомнить сегоднюю дату, вы называли дату предыдущего дня? Сутки сливаются воедино, если не разделять их сном. Если бы не смена сезонов, года бы сливались и пролетали так само: не будь зимы с новым годом и рождеством, один год ничем не отличался бы от другого. Люди как-то привыкли привязывать свою жизнь ко всем этим событиям. С одной стороны, это вызывает сильное ощущение искусственности нашего времяисчисления, ведь если на биологическом уровне смена дат никак не ощущается, то она не стоит и десятой доли того смысла, который мы в неё вкладываем. А с другой стороны, если в неё этого смысла не вкладывать, что у нас остаётся?

А остаётся самое главное — «время» завязывается не на цифрах на бесчисленных циферблатах и дисплеях вокруг, а на значимых событиях. Вы вряд ли сможете хотя бы месяц прожить, ничего не делая. Ну то есть как, мы всегда что-то делаем, новости или ещё какой-нибудь тлен читаем там, едем куда-нибудь, просиживаем часы в университете или в социальных сетях. Но ведь это не те события, о которых вы сможете хотя бы вспомнить спустя год, правда? Вы вспомните праздники, поездки, самые тёплые и нежные моменты… Вы вспомите, чего значимого сделали за прошедшее время. Не так важно, касается это только вас, близких вам людей или это события, затрагивающие сотни, а то и тысячи людей вокруг. Важно то, что оглядываясь назад, вы с должны ни на секунду не жалеть о том, как эти дни прошли и всегда быть готовыми составить целый список поводов для гордости.

Культ еды

Культ еды

Еда занимает важное место в нашей жизни. Зачастую — гораздо большее, чем она того достойна. Единственное реальное предназначение пищи — обеспечение человеческого организма энергией, необходимой для жизнедеятельности. Но каждый из нас с самого раннего детства переступает эту границу и уходит гораздо дальше в своём потребительском мастерстве. Мы, под влиянием родителей и прочих окружающих подозрительных личностей, быстро и бесповоротно достигаем того, что начинаем кушать для удовольствия. И это прививается настолько крепко, что избавиться от глупой привычки практически невозможно. А у многих и вовсе дело доходит до откровенной зависимости: мотивацией что-либо сделать становится вкусный обед, за успешно выполненное дело награждают себя тортиком, даже плохое настроение лечится плиткой дешёвого шоколада… Если смотреть на это без предубеждения, то сначала может показаться, что это просто ещё один хороший рычаг самоконтроля, в чём, безусловно, не было бы ничего плохого. Быть может, даже наоборот. Но человеки, как известно, существа увлекающиеся, поэтому оборачивается для нас подобный гедонизм зачастую весьма плачевно.

В частности, люди регулярнейшим образом забывают о том, что их организм — невероятно умный и расчётливый механизм. Совершенно зря забывают. Ибо этот самый организм делает всё, для того, чтобы не просто обеспечить существование своего нерадивого владельца, а ещё и сделать его максимально комфортным. Естественно, к питанию, главному герою в битве за выживание, он будет относиться столь трепетно, насколько это вообще возможно. Он будет адаптироваться под него. Вот только люди склонны видеть только самый прямолинейный эффект, а когда результат не оправдывает ожиданий — им кажется, что это их организм действует нелогично. Примеры? Некий среднестатистический человек замечает, что слишком активно пользовался своим кушать-рычагом и набрал некоторый лишний вес, хотя добиться он пытался вовсе не этого. Что ж, наш прямолинейно мыслящий среднестатистический человек садится на диету, лишая себя внушительной доли той пищи, которую он потреблял, рассчитывая, что раз не будет притока энергии, то организм будет вынужден израсходовать запас из жировых отложений. Поначалу вес действительно падает, но уже вскоре организм понимает, что происходит. А происходит то, что вокруг царствует голод! Очевидно, что в таком случае несчастный сможет выжить только если максимально сократить расход энергии, что и происходит. Результат? Жировые отложения сохраняются, человек страдает от недостатка сил и, конечно же, «срывается». Появляется жуткое чувство вины за сей «срыв», ибо кажется, что желаемый результат не достигнут из-за недостатка силы воли. Когда мне говорят про то, что сели на диету, я едва сдерживаю желание толсто затроллить очередное наивное худеющее существо. Впрочем, я увлёкся примером.

Но помимо психологического момента с получением удовольствия от употребления пищи, есть ещё один, не менее важный, быть может, даже заметно более для нашего многострадального региона. Так уж сложилось, что на долю жителей Руси сравнительно часто приходился не самый приятный момент в бытовой истории — голод. Да и от холода расход калорий заметно выше. Кто знает, что было основной причиной, но результат мы видим своими глазами: сформировалась традиция много кушать. Хотя правильнее бы сказать — «часто кушать»: завтрак, обед, ужин, второй мини-ужин, ночные походы к холодильнику, всё это в обязательном порядке нужно сдобрить дневными перекусами всяко-разными печеньками к чаю, фаст-фудом и прочими, казалось бы, незначительными мелочами. Я иногда прихожу в былинный ужас, наблюдая, сколько некий человек, с которым мне по некоторым обстоятельствам пришлось проводить время, может съедать пищи за сутки. А когда я пытаюсь обратить его внимание на это, практически каждый отмахивается, мол, да подумаешь! Хотя почти никто не отрицает, что вполне мог бы обойтись без лишнего куска во рту, но, дескать, зачем? А именно затем, что этот кусок лишний, то есть, отказав себе в сомнительном удовольствии, этот человек ничего не потерял бы. Что заставляет есть ещё, когда в этом нет необходимости? Быть может, во время смутных времён типа военных действий или других ситуаций, когда неизвестно, сколько ещё придётся ждать следующей трапезы, такое поведение было бы логичным, но в мирное время же…

Ну и, конечно, никак нельзя упомянуть эту великолепную традицию абсолютно любое событие сопровождать коллективным массовым приёмом пищи. Даже поминки нельзя провести не нажравшись. Что уж говорить про мало-мальский праздник… Обязательно стол должен ломиться от количества еды, и чем больше праздник, тем больше и больше блюд. Не знаю, у кого как, а у моей бабушки после нового года можно минимум неделю вообще ничего не готовить и питаться только остатками этой трапезы. Словно еда на празднике — главная утеха. Просто какой-то культ еды, едва ли не начинают поклоняться оливье и картошечке… К чёрту интересные традиции, лишь бы набить желудок.

А ещё бывает такое, что отношения в семье становятся настолько холодны, что желающие их сохранить цепляются за такие бытовые ритуалы, как готовка. В этом деле женщинам-хозяйкам просто нет равных, поскольку есть один ритуал, в котором они могут стать настоящими жрецами культа — это приём пищи. В такой семье, где женщина чувствует, что ей и поговорить со своей семьёй-то не о чем (представьте себе ещё, что иногда разница в возрасте между детьми и родителями переваливает за 30-40 лет, какие будут общие интересы?), всё будет зациклено на питании. У меня есть знакомая девушка-подросток, которая растёт в такой семье. Воистину, подобной участи не пожелаешь никому: за день, проведённый дома, ей десятки раз предлагают скушать чего-нибудь, совместное времяпровождение заключается в том, что все совместно решают, что планируется готовить к следующему приёму пищи, более-менее дружеская атмосфера устанавливается, когда кто-то начинает хвалить, как же хорошо удалось то или иное блюдо… И так изо дня в день, счастливое детство. И, к сожалению, у многих складывается похожая ситуация, хотя и в менее терминальной стадии.

И самых разных примеров тотальной зацикленности на еде огромное множество. Иногда начинает тошнить от всего этого. Познакомиться с девушкой? Сводите её в ресторан пожрать. Собраться компанией с друзьями? Сходите в паб. Обсудить что-нибудь с товарищем? Обязательно в какой-нибудь кафешке. А уж поужинать сытным фаст-фудом… И дома та же история: кого-нибудь обязательно будет пробивать поесть, и нет ведь взять и поесть, просто кровь из носу нужно приобщить к процедуре максимум присутствующих. Кажется, забывают старика Сократа, что завещал есть, чтобы жить, а вовсе не противоположное.

Одежда и стыд

Одежда и стыд

«Зачем нам нужна одежда?» — спрашивают себя многие человеки. Я являюсь одним из них, и с усердием ищу себе подобных, дабы прояснить ответ на этот вопрос. Оговорюсь заранее, что вопрос изначально был и остаётся исключительно теоретическим, поэтому воспринимать его, даже в шутку, как какой-то лозунг нудистской революции (чёрт, это ведь должно выглядеть грандиозно :)) ошибочно. Люди, которые ищут ответ на этот вопрос, в первую очередь хотят разобраться в причинах явления, которое им приходится наблюдать не только вокруг себя, но и на себе самих. И явление это — стыд наготы. Казалось бы, нагота — наиболее естественное состояние человеческого тела, а, как известно, что естественно — то не безобразно. Однако, в нашем обществе понятия естественности порядком извращены, поэтому о безобразности говорить бесполезно, зато стражи морали невозбранно пользуются этим в корыстных целях, зная, что противопоставить им нечего ввиду субъективности миросозерцаний. Я же предлагаю быть разумными и отталкиваться от фактов, местами случайно разрушая в пух и прах некоторые утверждения законченных моралистов.

Функциональная часть любого явления в обществе является самой важной. Очевидно, что термоизолирующая функция одежды является одной из наиболее полезных эффектов, которые дают нам ношение текстильных изделий на своих изнеженных телах. Действительно, при температуре -20°С прогулки в лучших традициях нудистов оказываются не особо приятным времяпровождением, как минимум ввиду промерзания пятой точки и других чувствительных мест, а со временем и всего остального тела. При нещадной жаре же одежда спасает (по крайней мере, светлокожих жителей нашей планеты) от сгорания на солнце. Из-за того, что термостойкостью человеки не отличаются, им и приходится извращаться: чем суровее климат, тем теплее одёжка на теле, тем больше человеческие тела походят на закутанные в свои толстые одеяния качаны капусты. Достаточно важной является и сигнальная функция. Каждый знает такое выражение как «Встречают по одёжке…», что отражает суть явления: лишь взглянув на то, во что одет человек, мы уже можем предельно точно определить, какого оно пола, объёма, а также социальный статус, наличие (или полное отсутствие) вкуса, аккуратность и другие психологические аспекты. В какой-то мере одежда является своеобразным индикатором, способным поверхностно отражать внутренний мир человека, её носящего. Исключения нередки, но они действуют по большей части негативно для самого человека-исключения. Вы наверняка не раз замечали по себе, что от ярко одетых личностей ожидается нечто большее, чем от «серых», как-то идеально сливающихся с толпой. Представьте себе на мгновение, что абсолютно весь текстиль исчез с лица Земли, как вы станете различать все вышеуказанные параметры человека без непосредственного контакта с ним? Более того, поскольку тела наши довольно схожи, резко не различаются в цвете кожи и общем строении, в окружении таких тел довольно сложно сориентироваться. Ведь, по сути, что у нас есть для взаимной идентификации (без бодимода)? Лицо, цвет волос да фигура — вот и всё, что можно разглядеть из этого с первого взгляда, но в толпе подобных сходств может оказаться великое множество… А на расстоянии вообще становится практически невозможно.

Самой важной функцией одежды является ограничение сексуальности. В наше время под «сексуальностью» понимают чёрт знает что, поэтому я считаю своим долгом пояснить истинное значение этого слова некоторым заблуждающимся человекам. Дорогие мои извращенцы, сексуальность — это осознание себя лицом определённого пола, обнаружение отличий психики и ей сопутствующих моментов, открытие для себя отличий физических: разницы в строении тела, внешних и внутренних половых органов в частности, а также осознание, принятие и следование своей сексуальной ориентации (гетеросексуальная, гомосексуальная или бисексуальная). А то мне такого пытались рассказывать люди, что возникает закономерный вывод, что собственным спонтанным догадкам они верят больше, чем научной литературе… Надеюсь, маленький ликбез никого не смутил. Итак, одежда ограничивает сексуальность человека. Если маленький ребёнок ещё находится на стадии осознания себя как существа определённого пола, то ему одежда нужна лишь для формирования стыдливости наготы. Это довольно забавный процесс — прививание ощущения порочности и ущербности некоторых мест тела (а соответствующих половых органов с особой настойчивостью), тогда как на самом деле у человека нет никаких пороков: ребёнок это чувствует и не может взять в толк, зачем его заставляют прятать своё абсолютно здоровое тело под покровом одежды. И когда лет в 9-12 он заново открывает для себя сексуальность, только тогда понимает, что на самом деле представляет из себя одежда на человеке, потому что к обнажённому телу человека пола соответственно своей ориентации он начинает чувствовать вполне взрослое, но ещё необузданное половое влечение. Собственно, ради ослабления этого самого полового влечения, по большей части, люди и носят на себе разнообразные тряпки. В противном случае мы бы всё свободное время, которое проводили бы в компании своих вторых половинок, занимались бы сексом, по крайней мере, так бы поступало большинство. Этому утверждению есть как теоретическое обоснование, так и практические примеры. Природа мужского полового влечения такова, что оно имеет приоритет над большей частью всех остальных стремлений и сиюминутных желаний. Женское же более сдержанное в качестве перманентного желания, но в самом процессе оно становится, если можно так выразиться, ненасытным (больше — лучше, намного больше — намного лучше…). Попробуйте мысленно соединить эти два утверждения в одно целое — и вы поймёте, что там на самом деле было между библейскими персонажами Адамом и Евой, что сам Бог решил прекратить весь этот трэш, вручив им шкурки бережно умерщвлённых животинок… Но это всё — мысли диванного теоретика. По факту же можно сравнивать темпы роста населения где-нибудь в холодной Сибири и экваториальной Африке: ясен пень, девушка с прекрасной фигурой будет гораздо более сексуально привлекательна в одной набедренной повязке, чем она же, но в валенках, толстых ватных штанах, телогрейке и ушанке.

Но человеки, несмотря на привитый стыд за своё обнажённое тело, всё равно стремятся обнажится. Парадокс или прорастание сущности на неблагодатной почве? Само лишь ощущение того, что вы нагой/нагая, дарит незабываемые ощущения на фоне тяжести одежды. Существуют целые сообщества так называемых натуристов, которые, раздеваясь, по их собственной идеологии, стремятся быть немного ближе с природой, чувствовать себя естественнее, воспитывают подобное миросозерцание у своих детей с самого малого возраста… Но любая идеология лишь прячет истину, а её в этом случае следует искать в собственных чувствах. А с чувствами всё просто: человеки попросту высвобождают свою сексуальность. Одно лишь ощущение своей наготы позволяет прямо-таки излучать её. Да, и за идеологией натуристов стоит всё та же неудержимая сексуальность. В современном мире ведь не так много места, где бы можно было заняться чем-то подобным, у некоторых оно вообще сужается до пределов ванной комнаты… Именно этим явлением, а также утверждением о ненасытности женского либидо, и объясняется стремление эту самую сексуальность демонстрировать окружающим посредством подбора подходящей одежды, которая бы подчёркивала естественные выпуклости тела. То есть, здесь палка с двух концов, и оба со сладким мёдом: отсутствие одежды на теле позволяет излучать сексуальность, но и сама одежда в конечном итоге эту сексуальность подогревает.

Но давайте мысленно окунёмся в альтернативный мир, в котором наши мохнатые предки не придумали натягивать на себя шкуры убитых животных, представим, что в этом альтернативном мире одежды не существует. Естественно, человечество должно будет жить около своей колыбели — в жарких странах, где солнце нежно ласкает кожу человеков, без излишнего стыда открытую его тёплым лучикам, словно в каком-то райском саду. В виду того, что людям свойственно комплексовать по поводу ярко заметных своих внешних недостатков, вместо чистоты и опрятности нашей одежды они бы заботились о здоровом и привлекательном теле. Поскольку нельзя определить социальный статус с первого взгляда, то достигается некоторое социально-психологическое равенство в обществе. Следующим шагом должно стать развитие самосознание до того уровня, чтобы можно было обуздать свою сексуальность и превратить её излишки в здоровые сублимации… Как вам такая идея утопии? :)

О времена, о нравы!

Большинство людей редко задумывается о значении тех слов, которые они употребляют. Я часто останавливаю человеков во время повествования и спрашиваю: «А что есть …?» Интересен тот факт, что если вокруг этого понятия и крутится текущее повествование, то уклончивый ответ на вопрос выдаёт полную импровизацию реплик, то есть именно то, что человек не копал глубоко в суть темы. Однажды этот вопрос был задан человеку, который яростно пытался отчитать меня за аморальность. Как оказалось позже, очень немногие вообще способны внятно ответить на вопрос «А что есть нравственность и мораль?» А среди тех, кто всё-таки силился на него ответить (а такие храбрецы были!), нередко бытовало мнение, что это — слова-синонимы. Так вот, дорогие мои человеки, которые считают так же — вы глубочайше ошибаетесь! У этих понятий общее лишь то, что они определяют поведение, в особенности, реакции на те или иные события. Мораль присуща исключительно обществу. Без общества, пусть даже изолированного, морали не будет, ибо самому человеку она не нужна. По сути, мораль определяет, что каждому конкретному элементу общества делать можно, а чего — нельзя. Нравственность же — фактор внутренний. Хотя для её развития, безусловно, тоже необходимо общество… Но она — естественна, ибо определяет, что делать хочется, а чего — нет.

Как нравственность, так и мораль целиком и полностью опираются на своё собственное восприятие себя и мира соответственно. Так образом, значение и влияние на жизнь этих понятий для каждого человека будет сугубо индивидуальным. Именно по этой причине я не считаю адекватным поведением критиковать человека за «безнравственность» и «аморальность»: таких слов в принципе существовать не должно, ибо если человек что-то делает, то он по умолчанию считает своё поведение нормальным, максимум — небольшим, допустимым отклонением от осознания своей нормальности (к другим у него могут быть совершенно другие, иногда безосновательно завышенные требования). Более того, каждый человек для себя делит всё, что видит и чувствует на два противоборствующих лагеря — на «добро и зло, хорошее и плохое», — как назвал это заголовком первого трактата своего сочинения «К генеалогии морали» Фридрих Ницше…

Отталкиваясь от своего понимания добра и зла, человек и строит свою собственную систему ценностей. Но для того, чтобы строить свою собственную систему ценностей, нам необходим некий фундамент, и фундамент этот у нас имеется от самого рождения, ибо заложен он в генах. К примеру, общие понятия об общении мы имеем изначально, стремимся к равенству (точнее, нам некомфортно чувствовать неполноценность, в обратном направлении это не работает)… Вероятно, этот фундамент был возведён самой природой в процессе эволюции. А дальше, по мере развития, человек просто накапливает и систематизирует свои знания, часть из них относит к «добру», остальные же — ко «злу». И вот здесь, когда решено, относить это к вещам добрым или злым, образ оценивается с точки зрения нравственности. Если он он таковым признаётся — считается приемлемым и человек начинает его использовать, но гораздо чаще происходит наоборот. Поначалу мы прилагаем много усилий для того, чтобы разграничивать и детально разбирать содержание каждого такого образа, но со временем приспосабливаемся, процесс становится практически автоматическим. Имеющаяся система и определяет наши желания. Природа предусмотрительно позаботилась о том, чтобы до момента формирования более-менее удовлетворительной нравственной базы «личинка человека» не имела достаточных физических возможностей для удовлетворения своих желаний. Таким образом, полноценно свои желания мы начинаем удовлетворять лишь ближе к тому моменту, когда они облачаются в одеяние нравственности. Но желания наши зачастую связаны с ближними нашими…

И тут к делу подключается мораль. Мораль — следующий уровень ограничения предела человеческих желаний. Она действительно нужна человечеству, ибо необходима для того, чтобы исполнение желаний одной конкретной особи не наносило, прямо или косвенно, вреда всем остальным. С такой точки зрения мораль является понятием универсальным, инструментом этого самого человечества в борьбе за моральные (или духовные) ценности, без которых невозможно функционирование Системы, то есть и цивилизации как таковой. Как я уже говорил в самом начале, мораль присуща исключительно обществу. Отсюда можно сделать следующий вывод: мораль является не универсальным, а, скорее, этническим инструментом Системы. Как я уже говорил, Система необходима для сохранения стабильности общества, поэтому мораль, как один из важнейших её инструментов служит непосредственно этой, главной (само)цели. Казалось бы, благая цель, но так всё гладко на деле: нередко человек страстно желает того, что непосредственного вреда окружающим не приносит, более того, отдельным личностям, предположительно участвующих в исполнении этого желания, приносит даже удовольствие, но, тем не менее, считается аморальным. Кстати, даже само слово «аморальность» пахнет чем-то жутким, отвратительным, неприятным… Но ведь восприятие этого всего другими конкретными человеками зависит не от морали, а от их нравственности, которая, в свою очередь, зависит от их личных понятий о добре и зле. Из этого парадокса можно сделать воистину смелый вывод. Мораль нужна лишь стаду, то есть, она нужна лишь когда эти самые человеки вдруг подчиняются врождённому стадному инстинкту, отказываясь анализировать происходящее на индивидуальном уровне, предпочитая ему коллективное (бес)сознательное.

Если же посмотреть на ситуацию с высоты исторического опыта, то мы увидим интересную картину. С одной стороны, мы регулярно встречаемся с тем, что отдельные человеки заявляют, мол, раньше и трава была зеленее, и солнце как-то ярче светило, и люди были добрее и красивее… А сейчас мир якобы «уже не тот, что раньше», якобы течение времени крушит всё прекрасное, что в нём было. Правда, так предпочитают говорить по вполне понятным причинам те, кто уже состарился. Дело в том, что последние были воспитаны в духе своего времени, а после некоторого возраста мировоззрение практически каменеет, без какой-либо надежды на возможность перемен извне. Кроме того, опыт попыток общения с людьми, так утверждающими, говорит, что «их время» тоже было далеко не самым лучшим, причём если им заявить: «Да что там ваше время, а вот столетие назад…!» — то эти самые люди жутко негодуют, тоже по вполне ясным причинам. А всё потому, что прошлое придумали мы сами, чтобы не признавать его призрачность на фоне реального сейчас. Но память обладает особой избирательностью, и «запоминает» она по большей части лишь хорошее, в то время как объективную реальность мы видим во всей «красе». Именно поэтому, когда говорят про то, как раньше было хорошо, забывают, что сравнивают на самом деле не прошлую жизнь с нынешней, а лишь хорошие воспоминания с нынешними реалиями, одновременно с хорошим и плохим — несколько неравноценно, не так ли? Только вот в попытке объяснить некорректность такого сравнения, я снова и снова натыкался на праведное негодование… Но давайте попробуем посмотреть на всё это объективно. Я уже говорил, что предполагаю возникновение нравственности как результат эволюции человеческого сознания. То есть, у первобытных людей это понятие было на грани зарождения и регулировалось по большей части свойственными им первобытными инстинктами, в то время как сейчас она на едва ли высшем уровне за всю историю человечества. Говорите, раньше было лучше, в голове такое всё равно не укладывается..? Сравните нравы современников со Средневековьем — всё встанет на свои места. :)

Казалось бы, если ситуация на фронте нравственности столь радужна, почему людей беспокоит эта проблема? Как я уже говорил, очень многие сильно заблуждаются, отождествляя нравственность и мораль, воображая это как единое целое, неразрывно связанное. Также я не просто так заявил, что мораль — именно второй уровень, а не нечто параллельное. Сам по себе человек является носителем культуры, нравственности и т.п., но в случае объединения человеков в обществе, им зачастую сильно не хватает ограничений для комфортного сосуществования — в этом и есть цель морали. Де-факто мораль — лишь «костыль» развивающейся нравственности человеков. И однажды наступит момент, когда уровень развития последней станет настолько высоким, что мораль нам попросту не понадобится. Я убеждён, что нравственность — обязательный элемент самосознания, которое невероятными темпами эволюционирует. Когда-то наступит момент, когда самосознание людей будет настолько высоким, что им больше не понадобятся ограничения морали, навязанные однажды увядающей ныне церковью. А сейчас… сейчас мы уже уверенно идём к этому. С пропагандой свободы вместо гордо реющего флага над головами и неофициальным, но от этого не менее признаваемым девизом прогрессивных держав: «Ваша жизнь принадлежит вам, распоряжайтесь ею сами, лишь не доставляйте неприятных хлопот окружающим». Сейчас мы продолжаем упираться в невидимую стену определений, ибо не понимаем, где же находится та самая тонкая грань между отсутствием вреда и его причинением. Возможно, всё дело в том, что религия и строилась на этих порочных основаниях, ибо витиеватыми путями так или иначе можно придти к тому, что мы причиняем, пусть даже не непосредственно, а косвенно, вред окружающим современной аморальностью? Но ведь с таким же успехом можно доказать, что любая приятная (пусть результатом, это тоже приятная) добродетель причиняет вред обществу! К примеру, щедрость богачей — добродетель? Несомненно! Но ведь щедрость богачей развращает, подпитывает лень бедняков… Вот именно такими окольными путями и доказывают нам осадком божественной пыли, бесстыдно брошенной в глаза, ценность морали. Я искренне надеюсь, что этот дурман однажды пройдёт, а вместо мерзкой морали у нас останется единая, подлинная, внутренняя нравственность.

Владение языком: Ограничения

Хотя мы не осознаём этого, мы всё равно мыслим образно. Для того, чтобы чётко представить то, о чём думаем, мы пытаемся заключить это в слова и как бы произнести внутри себя. Но на самом деле у нас многопоточное мышление и словами оно никак не ограничено. Мы ограничиваем его лишь с той целью, чтобы взять в фокус — ведь сфокусироваться на всём сразу невозможно, приходится ставить приоритеты. Этот приём используется в процессе диалога между людьми. Для этого мы берём образ, которых хотим передать и делаем нечто вроде среза. В результате среза мы получаем «плоскую» мысль, которую уже можно сформулировать словами, чтобы озвучить её и таким образом донести до собеседника. Для передачи элементарных образов нам иногда достаточно одного «среза», чтобы собеседник понял, о чём идёт речь. Более сложные образы же передаются лишь посредством передачи некоторого количества таких срезов, мозг собеседника при этом пробует их разные комбинации, в какой-то момент подбирая удовлетворяющий его вариант. Но здесь и заключена самая большая хитрость общения: чтобы передать образ, собеседник должен уже обладать им. Вы не сможете объяснить человеку то, до чего он сам при большом (может, даже огромном, но тем не менее) упорстве не смог бы додуматься, не сможете точно объяснить как выглядит обсуждаемое нечто, если он этого никогда не видел…

Более того, полёт человеческой фантазии тоже не имеет границ. Мы можем думать обо всём на свете, воображать самые невероятные вещи, ощущать самые странные чувства… Но в конце концов одному человеку, который этим всем воодушевляется, хочется поделиться этим с другими. И на этом моменте начинаются большие проблемы. Мы продолжаем общаться без возможности обмениваться образами напрямую, что автоматически приводит к вышеописанному ограничению: если у фантазии собеседника нелётная погода, то каким бы образом вы не пытались ему объяснить, что же имелось в виду, — ничего не получится, пока у этого самого собеседника в голове не будет такого же образа. Но есть ещё более печальное явление: когда вы оба обладаете этим образом, но упираетесь в то, что в языке, на котором происходит общение, банально нету слов, чтобы его передать. Одно дело пытаться объяснить человеку, который никогда не любил что есть любовь, совсем другое — пытаться рассказывать о любви, если любви не существует. Звучит несколько абсурдно, правда? А ведь в мире есть неисчислимое количество вещей, понятий которых не существует — и это автоматически значит, что пытаться говорить о них так же глупо, как и вышеприведённом примере. И, не смотря это, хотя любви гипотетически не существует, а, значит, мы не можем о ней говорить вслух, мы можем любить. Вот в чём вся фишка.

С этого торжественного момента я хотел бы рассказать о той вещи, которая меня так беспокоит последние несколько лет. О том, что отсутствие слов и понятий в языке я уже сказал и объяснил на примере. Но здесь прослеживается гораздо более глубокая тенденция. Мы ведь не можем говорить о том, понятий чего не существует, так? Но ведь это значит, что с точки зрения Общества не существует и самого явления. Возвращаясь к своему примеру: если человек никогда не чувствовал любви в своём сердце, понятия любви вообще не существует, то откуда ему знать об этом? Верно, нет больше источников. Язык формирует первичное мировоззрение. Если у вас нет возможности возвести фундамент для иного мировоззрения, то не получится и построить таковое в будущем, ибо уже никогда не будет возможности установить фундамент заново. И это пронизывает все уровни жизни общества, устанавливая контроль даже над культурой и социальным неравноправием. Таким образом, язык служит идеологии. На первый взгляд, утверждение просто брызжет паранойей и абсурдом. Но для тех, кто и на второй не уловил сути, у меня есть яркий пример из истории. В далёком XVIII веке в Русском царстве, а затем Российской империи, правил славный монарх Пётр I. Любил он путешествовать по другим государствам, правда, как оказалось немного позже, при этом разведывая их стратегические тайны, ибо впоследствии добрый кусок этих государств в итоге он подмял под себя, превратившись из милого и пушистого царя всея Руси в Императора всероссийского. В процессе он «подгонял» своё государство под собственное мировоззрение всяко-разными реформами, из которых особенно следует выделить церковные. Дело в том, что у Петра I в этом нелёком деле нашёлся помощник — епископ Феофан Прокопович, по совместительству крутой проповедник-публицист. И вот в таком тандеме и проводилась масштабная секуляризация языка, коим тогда был церковнославянский. Всё дело в том, что церковнославянский язык был официальным, но никто на нём разговаривать толком не мог, ибо знала его только элита — узкий круг интеллектуалов, все остальные же были чернью, которая на образование рассчитывать не могла. Как можно догадаться, в итоге общение в среде «низшей» было весьма скудным, ибо когда человек выходил за пределы разговорного набора слов и переходил на новый уровень, для высоких материй этих слов ему ставало категорически не хватать. Не имея возможности к «внешнему» развитию, для интеллектуалов чернь была не просто быдлом, а вообще стадами животных, которые послушно работали, не имея никакой физической возможности что-то возразить. Поэтому в течении всё того же XVIII века от церковнославянского языка во имя Просвещения случился переход к более современному русскому литературному языку (ныне именуемому «дореволюционным русским»). Благодаря языковой революции широкие массы обрели свой собственный голос. Мне кажется, значение языка в этом случае переоценить достаточно трудно. Но, возвращаясь к теме, хотел бы спросить кое-что у вас. Как вы считаете, чувствовали ли свою ущербность перед элитой эти люди? Чувствовали они это, или осознавали, но не могли выразить?

Резюмируя вышесказанное, могу смело заявить, что владение языком откровенно мешает нам самим, ибо мы всегда стараемся «одеть» наши образы в соответствующую одёжку. И это всё при том, что до момента освоения/основания языка у нас прекрасно удавалось мыслить без него. С другой стороны, в среде человеков нам необходимо обмениваться мыслями. Ваши права в этой среде целиком и полностью зависят от того, насколько вы сможете их себе обеспечивать. Необходимо быть действительно сильной личностью, чтобы обеспечивать себе эти права самостоятельно. Среди моих знакомых таких людей нет, каждый из нас полагается на государство и предоставленные им права, а государство и есть социум, национальный социум. Мы полагаемся на того, кто рядом, но на что способны сами?

UPD:
Кому интересна тема политической манипуляции посредством языка, предлагаю ознакомиться со следующим текстом: Джордж Оруэлл «Эссе о новоязе»

Здоровый эгоизм

Каждое действие, совершаемое человеком, выполняется с одной единственной целью — удовлетворить свой врождённый эгоизм. Чем бы человек не занимался, в центре его сознания всегда будет «я», всё остальное лишь вращается вокруг личности человека. А, значит, любое действие основным своим заданием имеет удовлетворение самого человека. Когда я говорил об этой своей мысли в реальности, мне сразу же возражали: «А как же искренняя, добровольная помощь нуждающемуся?» Да, вы действительно можете искренне хотеть и помогать человеку. Но одно слово «искренность» уже показывает, что эти чувства идут прямо от вас, изнутри. А, значит, и удовлетворять эти чувства возможно лишь сообщая о результате туда же, внутрь себя. Факт того, что человек получает удовольствие от добровольной помощи, в доказательствах не нуждается. А если вы получаете удовольствие от этого, то это прямо говорит о личной заинтересованности, то есть, это приносит очевидную пользу. Попытки не дать раскрыть своё откровенное лицемерие, доказывая, что личное удовольствие от результата — лишь побочный эффект, терпят сокрушительное поражение по одной простой причине: если вам будет неприятно осознавать факт помощи со своей стороны, то помогать вы просто не станете. Таким образом, собственное удовлетворение является первопричиной любого благого (и не особенно) поступка. Но почему же тогда почти всем кажется, что я говорю об эгоизме как о чём-то плохом?

На самом деле эгоизм — врождённый механизм у всех человеков. Он является очевидным следствием минимального развития инстинкта самосохранения, который присущ любому чувствующему существу. По неизвестной мне логике причине эгоизм считают негативной чертой человека. При чём, при этом подразумевается, что эгоистичный человек думает только о себе и по этой причине пренебрегает интересами окружающих. В действительности это ни разу не эгоизм, а лишь откровенная глупость. Человек, который не считается с интересами окружающих, в итоге сталкивается с тем, что и общество на него старается реагировать соответствующим образом. Это совершенно недальновидный подход к жизни и человекам, которые в ней участвуют. Я же говорю о подлинном эгоизме, присущему практически любому человеку. Настоящий эгоизм заключается в том, что человек может жить таким образом, чтобы удовлетворять свои желания, но при этом считаться с интересами других. Но, тем не менее, свои желания всегда будут на порядок важнее чужих. И вот это действительно является сущностью любых желаний человека.

Я предлагаю всегда смотреть правде в глаза. Признайтесь себе, что вы — законченный эгоист. А если всё ещё считаете, что в первую очередь делаете благое дело, а не стараетесь ради собственной выгоды, то ещё и лицемер. Признавать свою истинную сущность очень полезно. Благодаря этому человек освобождается от внутреннего конфликта. Более того, становится намного проще в общении с людьми. Например, гораздо легче воспринимать человека, если вы можете в лоб заявить, что в первичная цель контакта с ним — удовлетворение от процесса. А как легко становится делать подарки близким: когда вы ощущаете, что вам самим приятно дарить что-то, что дарите это ради собственной радости, то никогда не возникнет до боли знакомого многим чувства «вот я тебе что-то дарю, а ты мне — никогда, эгоист чёртов». В общем, будьте честны с собой и окружающими — это непременно оценят, и оценят по достоинству. Гораздо больше, чем ваше неприкрытое лицемерие. Искренность, она чувствуется.