комфорт

Честность

Честность

Трудно найти человека, которому бы не нравилось такое качество, как честность. В отношениях с окружающими всегда хочется некой простоты и лёгкости. А мыслимо ли это, если каждое слово подвергается беспощадному сомнению? Такое общение тяготит, как результат — люди избегают общения с теми, кто заставляет их сомневаться. И наоборот, если человек говорит убедительно, сомнений в его честности не возникает, то к общению с таким человеком люди стремятся активнее. Дело нехитрое: нам хочется верить без доказательств в то, что мы слышим от других. Человеки — существа любопытные по своей сущности, однако им не нужна правда, нужен просто ответ на беспокоящий вопрос. Эта схема лежит в основе мифов, религий, всевозможных суеверий и тому подобных вещей. А всё потому, что так проще, не нужно лишний раз напрягать извилины, если всё не так легко выяснить. Мы наслаждаемся тем, что верим на слово.

И наслаждаемся, когда верят нам. Герой небезызвестного романа М. Булгакова говорил Понтию Пилату: «Правду говорить легко и приятно». Принцип всё тот же: не приходится напрягать извилины, значит, легко. Но всегда ли приятно? Часто случается так, что правда может быть неприятна другим. И плевать бы на это, но есть среди них такие, кому делать неприятно не хочется. Поэтому мы начинаем подгонять её под восприятие, чтобы как-то смягчить, а то и вовсе обернуть ситуацию в свою пользу. Иногда предпочитаем умолчать — вообще шикарный метод самообмана: вроде и не соврали, но чем хуже враньё от неизвестности, если человек в конечном счете всё равно не знает правды? Чаще, конечно, мы попросту лицемерим. Насколько сладостнее слышать, что старались для тебя! Политики делают всё для своего народа, устройства улучшаются и разрабатываются только для комфорта пользователей, все вокруг — они ведь стараются, чтобы сделать твою жизнь лучше… Или всё-таки каждый имеет с этого какую-то свою выгоду? Да нет, ну как же так… Вот так, каждому дают свою правду. И мы верим.

Честность должна граничить с откровенностью. Иначе это не честность, а просто лицемерие.

Одиночество

Одиночество

Личность, индивидуальность, внутренний мир — всё это строится на концентрации своего внимания на себе. Словно магнит, что притягивает только несколько видов металлов, не затрагивая при этом остальные, из всего, на что натыкается наше сознание, вычленяется и притягивается только близкое по духу, отторгая то, что неведомо, следовательно, неприятно. А после того, как близкое нам бессовестно вырвано из встреченного в окружающем мире, оно немедленно ассимилируется сознанием, проще говоря, присваивается. Таким образом, когда человек встречает в своей жизни то, что ему идеологически симпатично, он бессознательно начинает считать это своим. В итоге, внутренняя идеология, мнение о том или ином явлении, отношение к тому, что окружает — всё это, исконно не принадлежащее этому человеку, воспринимается как нечто своё, им порождённое, пришедшее не снаружи, а изнутри. Аки плод души, извлечённый из тёмных глубин внутреннего мира, а не прижившийся там из большой и светлой реальности. Однажды, блуждая по необъятным просторам Сети, я наткнулся на одну цитату, которая смогла точно выразить моё (так моё ли?) мнение по этому поводу. Автором является небезызвестный Линус Торвальдс, скромный автор операционной системы Linux, «нечаянный революционер». В возрасте шести лет он сформулировал это так, как смог бы далеко не каждый энный философ: «Знаешь, я никогда не думаю новые мысли. Я думаю те мысли, которые люди уже думали до меня. Я их просто переставляю». Пожалуй, после этого остаётся лишь один вопрос: так можно ли тогда вообще «старые» мысли, то бишь, продуманные другими людьми ранее, назвать своими? Однако, именно «своими» мы их и называем.

Само слово «одиночество» в человеческом обществе имеет негативный оттенок. Но если осмыслить этот факт в контексте предыдущего абзаца, можно сделать вывод, что это — одна из тех идей, что мы присваиваем себе. На самом деле этот оттенок, как и практически всё внутри нашей души, создано другими людьми, «первомыслами», чаще всего — века, а то и тысячелетия назад. Всё, что мы можем — это нести эту мысль сквозь века, бережно передавая эстафету следующим поколениям. Кто научил нас страдать от одиночества? Человек всегда одинок, в жизни, любви и даже смерти. Это — естественное положение вещей. Более того, мы его инстинктивно поддерживаем. Взять хотя бы вышеописанный процесс присваивания чужих мыслей. Почему мы не можем принять чужую мысль именно как чужую, почему обязательно пропускаем её через свой разум, словно через мясорубку, чтобы сделать своей? Ответ лежит на поверхности: таким образом мы абстрагируемся от человечества, мы стремимся стать самостоятельными, независимыми и свободными. Даже когда наша душа — всего лишь хитросплетение чужих мыслей, взглядов и мировоззрений, мы желаем чувствовать себя индивидуальностями, но не будучи таковыми, приходим к единственной логической развязке — к одиночеству в толпе. И чем «богаче» наш внутренний мир — тем больше толпа, ибо это — толпа человеков, живых и ныне почивших, взрастивших те элементы мозаики, из которых душа и состоит. Пуская их в своё самое интимное место — в свою голову, отвергаем сами их личности. «Отвергаем реальность, заменяя своей».

Другое дело, когда человек начинает рассуждать об этом явлении так, словно одиночество — состояние вовсе не перманентное. Весьма забавно наблюдать за тем, как люди пытаются целенаправленно сбежать от него. Они наивно надеются, что их одиночество будет таким образом скрашено присутствием другого человека. Отсюда, кстати, весьма доставляющее выражение «моя вторая половинка», кое обычно прекрасно троллится рассуждениями об их логически выплывающей неполноценности, плавно переходящими в откровенное указание на сравнительную ущербность получеловеков. Впрочем, речь не об этом. Дело в том, что с точки зрения любого человека, он — омфал, axis mundi. Жизнь крутится вокруг него, каждый для себя — центр Вселенной, пуп Земли. А центр, как известно, может быть только один, впрочем, как и пупок. То, что люди так часто людят называть одиночеством — не более, чем акцентирование внимания на том явлении, которое с нами всегда. И если ощущение иногда пропадает, то это значит, что пропадает только чувство одиночества, но никак не оно само: человек просто отвлекается от него на кого-то другого. Но даже когда мы отвлекаемся от себя на кого-то, точка зрения никуда не смещается, даже когда жизнь крутится вокруг чуть шустрее, чем обычно, мы всё равно остаёмся той самой осью вращения. Что бы ни произошло, каждый для себя остаётся тем самым одним-единственным центром, вокруг которого и происходит вся жизнь.

Человеческая нервная система устроена таким образом, что её владелец способен чувствовать только в пределах своего тела, но никак не далее. Чуть дальше — уже самоубеждение. Когда рождается ребёнок, он переживает боль вместе с матерью, но даже при столь близкой физической связи каждый из них чувствует свою боль независимо от другого, каждый чувствует только свою собственную боль. Попадая в новый, большой и светлый мир, радости открытий всегда сопряжены с чувством одиночества, — отсюда, кстати, детское навязчивое желание всё почувствовать, в ожидании найти что-то концептуально новое. Когда два человека сливаются в любовном экстазе — казалось бы, разве может человек убежать от своего одиночества ещё дальше? И тем не менее, даже здесь каждый чувствует только себя, только своё тело и только свои собственные эмоции. Как бы мы не стремились перешагнуть этот порог, это просто технически невозможно. Но разве способны мы так легко принять этот факт?..

А ведь смирение в некоторых случаях — единственный разумный вариант решения проблемы. Особенно когда спор происходит между желаниями человека и его природой. Стоит лишь заставить себя считать одиночество исходным и естественным положением вещей, как проблема решается устранением причины. Более того, в отличие, например, от такой аналогии, как ношение одежды, смирение никто не станет порицать в обществе за аморальность. Это вовсе не то, из-за чего нужно страдать и чего стремится всеми силами избежать. В одиночестве нет совершенно ничего дурного. Наоборот, только испытывая резкое чувство одиночества, можно понять себя, свои желания, стремления. Тем более, что серьёзное увлечение каким-нибудь занятием отвлекает от чувства одиночества не менее эффективно, чем духовное совокупление со спутником жизни. Тогда зачем страдать, если из этого можно извлекать заметную пользу?

Одежда и стыд

Одежда и стыд

«Зачем нам нужна одежда?» — спрашивают себя многие человеки. Я являюсь одним из них, и с усердием ищу себе подобных, дабы прояснить ответ на этот вопрос. Оговорюсь заранее, что вопрос изначально был и остаётся исключительно теоретическим, поэтому воспринимать его, даже в шутку, как какой-то лозунг нудистской революции (чёрт, это ведь должно выглядеть грандиозно :)) ошибочно. Люди, которые ищут ответ на этот вопрос, в первую очередь хотят разобраться в причинах явления, которое им приходится наблюдать не только вокруг себя, но и на себе самих. И явление это — стыд наготы. Казалось бы, нагота — наиболее естественное состояние человеческого тела, а, как известно, что естественно — то не безобразно. Однако, в нашем обществе понятия естественности порядком извращены, поэтому о безобразности говорить бесполезно, зато стражи морали невозбранно пользуются этим в корыстных целях, зная, что противопоставить им нечего ввиду субъективности миросозерцаний. Я же предлагаю быть разумными и отталкиваться от фактов, местами случайно разрушая в пух и прах некоторые утверждения законченных моралистов.

Функциональная часть любого явления в обществе является самой важной. Очевидно, что термоизолирующая функция одежды является одной из наиболее полезных эффектов, которые дают нам ношение текстильных изделий на своих изнеженных телах. Действительно, при температуре -20°С прогулки в лучших традициях нудистов оказываются не особо приятным времяпровождением, как минимум ввиду промерзания пятой точки и других чувствительных мест, а со временем и всего остального тела. При нещадной жаре же одежда спасает (по крайней мере, светлокожих жителей нашей планеты) от сгорания на солнце. Из-за того, что термостойкостью человеки не отличаются, им и приходится извращаться: чем суровее климат, тем теплее одёжка на теле, тем больше человеческие тела походят на закутанные в свои толстые одеяния качаны капусты. Достаточно важной является и сигнальная функция. Каждый знает такое выражение как «Встречают по одёжке…», что отражает суть явления: лишь взглянув на то, во что одет человек, мы уже можем предельно точно определить, какого оно пола, объёма, а также социальный статус, наличие (или полное отсутствие) вкуса, аккуратность и другие психологические аспекты. В какой-то мере одежда является своеобразным индикатором, способным поверхностно отражать внутренний мир человека, её носящего. Исключения нередки, но они действуют по большей части негативно для самого человека-исключения. Вы наверняка не раз замечали по себе, что от ярко одетых личностей ожидается нечто большее, чем от «серых», как-то идеально сливающихся с толпой. Представьте себе на мгновение, что абсолютно весь текстиль исчез с лица Земли, как вы станете различать все вышеуказанные параметры человека без непосредственного контакта с ним? Более того, поскольку тела наши довольно схожи, резко не различаются в цвете кожи и общем строении, в окружении таких тел довольно сложно сориентироваться. Ведь, по сути, что у нас есть для взаимной идентификации (без бодимода)? Лицо, цвет волос да фигура — вот и всё, что можно разглядеть из этого с первого взгляда, но в толпе подобных сходств может оказаться великое множество… А на расстоянии вообще становится практически невозможно.

Самой важной функцией одежды является ограничение сексуальности. В наше время под «сексуальностью» понимают чёрт знает что, поэтому я считаю своим долгом пояснить истинное значение этого слова некоторым заблуждающимся человекам. Дорогие мои извращенцы, сексуальность — это осознание себя лицом определённого пола, обнаружение отличий психики и ей сопутствующих моментов, открытие для себя отличий физических: разницы в строении тела, внешних и внутренних половых органов в частности, а также осознание, принятие и следование своей сексуальной ориентации (гетеросексуальная, гомосексуальная или бисексуальная). А то мне такого пытались рассказывать люди, что возникает закономерный вывод, что собственным спонтанным догадкам они верят больше, чем научной литературе… Надеюсь, маленький ликбез никого не смутил. Итак, одежда ограничивает сексуальность человека. Если маленький ребёнок ещё находится на стадии осознания себя как существа определённого пола, то ему одежда нужна лишь для формирования стыдливости наготы. Это довольно забавный процесс — прививание ощущения порочности и ущербности некоторых мест тела (а соответствующих половых органов с особой настойчивостью), тогда как на самом деле у человека нет никаких пороков: ребёнок это чувствует и не может взять в толк, зачем его заставляют прятать своё абсолютно здоровое тело под покровом одежды. И когда лет в 9-12 он заново открывает для себя сексуальность, только тогда понимает, что на самом деле представляет из себя одежда на человеке, потому что к обнажённому телу человека пола соответственно своей ориентации он начинает чувствовать вполне взрослое, но ещё необузданное половое влечение. Собственно, ради ослабления этого самого полового влечения, по большей части, люди и носят на себе разнообразные тряпки. В противном случае мы бы всё свободное время, которое проводили бы в компании своих вторых половинок, занимались бы сексом, по крайней мере, так бы поступало большинство. Этому утверждению есть как теоретическое обоснование, так и практические примеры. Природа мужского полового влечения такова, что оно имеет приоритет над большей частью всех остальных стремлений и сиюминутных желаний. Женское же более сдержанное в качестве перманентного желания, но в самом процессе оно становится, если можно так выразиться, ненасытным (больше — лучше, намного больше — намного лучше…). Попробуйте мысленно соединить эти два утверждения в одно целое — и вы поймёте, что там на самом деле было между библейскими персонажами Адамом и Евой, что сам Бог решил прекратить весь этот трэш, вручив им шкурки бережно умерщвлённых животинок… Но это всё — мысли диванного теоретика. По факту же можно сравнивать темпы роста населения где-нибудь в холодной Сибири и экваториальной Африке: ясен пень, девушка с прекрасной фигурой будет гораздо более сексуально привлекательна в одной набедренной повязке, чем она же, но в валенках, толстых ватных штанах, телогрейке и ушанке.

Но человеки, несмотря на привитый стыд за своё обнажённое тело, всё равно стремятся обнажится. Парадокс или прорастание сущности на неблагодатной почве? Само лишь ощущение того, что вы нагой/нагая, дарит незабываемые ощущения на фоне тяжести одежды. Существуют целые сообщества так называемых натуристов, которые, раздеваясь, по их собственной идеологии, стремятся быть немного ближе с природой, чувствовать себя естественнее, воспитывают подобное миросозерцание у своих детей с самого малого возраста… Но любая идеология лишь прячет истину, а её в этом случае следует искать в собственных чувствах. А с чувствами всё просто: человеки попросту высвобождают свою сексуальность. Одно лишь ощущение своей наготы позволяет прямо-таки излучать её. Да, и за идеологией натуристов стоит всё та же неудержимая сексуальность. В современном мире ведь не так много места, где бы можно было заняться чем-то подобным, у некоторых оно вообще сужается до пределов ванной комнаты… Именно этим явлением, а также утверждением о ненасытности женского либидо, и объясняется стремление эту самую сексуальность демонстрировать окружающим посредством подбора подходящей одежды, которая бы подчёркивала естественные выпуклости тела. То есть, здесь палка с двух концов, и оба со сладким мёдом: отсутствие одежды на теле позволяет излучать сексуальность, но и сама одежда в конечном итоге эту сексуальность подогревает.

Но давайте мысленно окунёмся в альтернативный мир, в котором наши мохнатые предки не придумали натягивать на себя шкуры убитых животных, представим, что в этом альтернативном мире одежды не существует. Естественно, человечество должно будет жить около своей колыбели — в жарких странах, где солнце нежно ласкает кожу человеков, без излишнего стыда открытую его тёплым лучикам, словно в каком-то райском саду. В виду того, что людям свойственно комплексовать по поводу ярко заметных своих внешних недостатков, вместо чистоты и опрятности нашей одежды они бы заботились о здоровом и привлекательном теле. Поскольку нельзя определить социальный статус с первого взгляда, то достигается некоторое социально-психологическое равенство в обществе. Следующим шагом должно стать развитие самосознание до того уровня, чтобы можно было обуздать свою сексуальность и превратить её излишки в здоровые сублимации… Как вам такая идея утопии? :)

К новому и неизвестному

В жизни каждого человека есть невообразимое количество переломных моментов. Часть из них ведёт к лучшему будущему, часть — к худшему. Пропорции у каждого свои, и они определяют то, что из себя представляет человек, их переживающий. Но восприятие этих моментов у человека имеет свою специфику: сознательно он запоминает лучшее и самое приятное, в то время как подсознание ещё до рождения начинает собирать факты о том, какие же крутые провалы были за всё это время. И когда наступает время действовать, это подсознание словно пробуждается и нашёптывает своему ясному товарищу злые вещи. Перед каждым серьёзным поступком где-то в глубине души проносится кинолента всех обломов жизни и выносится вердикт: «этого делать не стоит, чревато ещё одной строчкой в списке неудач». Да и не только неудач, в перспективе большие трудности и переживания… Так мы приходим к тому, что залог приятного времяпроживания — стабильность, и по возможности во всём. У психологов это называется «зоной комфорта». Но само слово «зона» подразумевает тотальные ограничения…

Зона комфорта — это своеобразная золотая клетка для человека. С одной стороны, жить в такой клетке тепло и приятно, а что самое важное — привычно, удобно ведь понимать, что произойдёт через минуту, час, день, месяц, год… А с другой, любая клетка ограничивает свободу, причём в грандиозных масштабах. Более того, в течении жизни человек постоянно растёт. Кто-то незаметно, по чуть-чуть, кто-то — превращается в гиганта. А клетка остаётся всё такого же размера. В какой-то момент становится негде расправить крылья, потом — стоять в полный рост, в терминальных стадиях приходится становится «раком». В итоге, наша же зона комфорта нас душит.

Выхода из такой ситуации может быть два. Первый — более демократичный, предполагающий постепенное расширение интересов и сферы влияния. Он очень выгоден, поскольку человек себя всё время чувствует достаточно приятно, что благотворно сказывается на прогрессе. Это — наша маленькая эволюция, которая начинается в раннем детстве и заканчивается смертью. Идти по жизни мягко, встретить закат как должное — что может быть лучше?.. Лучше может быть только второй способ — агрессивный и решительный. Почему агрессивный, спросите вы? Дело в том, что у подавляющего большинства человеков неплохое влияние на сознательный выбор имеют описанные выше подсознательные факторы. С одной стороны, это хорошо, потому что подсознание обеспечивает нам безопасность, ну или как минимум выживание в этом жестоком мире. Но лишь уверенный шаг в будущее даёт большой шанс на спонтанный успех. В отличие от комфортной постепенной эволюции, это — путь внутренней революции. Лишь во тьме можно найти себя.