язык

Владение языком: Ограничения

Хотя мы не осознаём этого, мы всё равно мыслим образно. Для того, чтобы чётко представить то, о чём думаем, мы пытаемся заключить это в слова и как бы произнести внутри себя. Но на самом деле у нас многопоточное мышление и словами оно никак не ограничено. Мы ограничиваем его лишь с той целью, чтобы взять в фокус — ведь сфокусироваться на всём сразу невозможно, приходится ставить приоритеты. Этот приём используется в процессе диалога между людьми. Для этого мы берём образ, которых хотим передать и делаем нечто вроде среза. В результате среза мы получаем «плоскую» мысль, которую уже можно сформулировать словами, чтобы озвучить её и таким образом донести до собеседника. Для передачи элементарных образов нам иногда достаточно одного «среза», чтобы собеседник понял, о чём идёт речь. Более сложные образы же передаются лишь посредством передачи некоторого количества таких срезов, мозг собеседника при этом пробует их разные комбинации, в какой-то момент подбирая удовлетворяющий его вариант. Но здесь и заключена самая большая хитрость общения: чтобы передать образ, собеседник должен уже обладать им. Вы не сможете объяснить человеку то, до чего он сам при большом (может, даже огромном, но тем не менее) упорстве не смог бы додуматься, не сможете точно объяснить как выглядит обсуждаемое нечто, если он этого никогда не видел…

Более того, полёт человеческой фантазии тоже не имеет границ. Мы можем думать обо всём на свете, воображать самые невероятные вещи, ощущать самые странные чувства… Но в конце концов одному человеку, который этим всем воодушевляется, хочется поделиться этим с другими. И на этом моменте начинаются большие проблемы. Мы продолжаем общаться без возможности обмениваться образами напрямую, что автоматически приводит к вышеописанному ограничению: если у фантазии собеседника нелётная погода, то каким бы образом вы не пытались ему объяснить, что же имелось в виду, — ничего не получится, пока у этого самого собеседника в голове не будет такого же образа. Но есть ещё более печальное явление: когда вы оба обладаете этим образом, но упираетесь в то, что в языке, на котором происходит общение, банально нету слов, чтобы его передать. Одно дело пытаться объяснить человеку, который никогда не любил что есть любовь, совсем другое — пытаться рассказывать о любви, если любви не существует. Звучит несколько абсурдно, правда? А ведь в мире есть неисчислимое количество вещей, понятий которых не существует — и это автоматически значит, что пытаться говорить о них так же глупо, как и вышеприведённом примере. И, не смотря это, хотя любви гипотетически не существует, а, значит, мы не можем о ней говорить вслух, мы можем любить. Вот в чём вся фишка.

С этого торжественного момента я хотел бы рассказать о той вещи, которая меня так беспокоит последние несколько лет. О том, что отсутствие слов и понятий в языке я уже сказал и объяснил на примере. Но здесь прослеживается гораздо более глубокая тенденция. Мы ведь не можем говорить о том, понятий чего не существует, так? Но ведь это значит, что с точки зрения Общества не существует и самого явления. Возвращаясь к своему примеру: если человек никогда не чувствовал любви в своём сердце, понятия любви вообще не существует, то откуда ему знать об этом? Верно, нет больше источников. Язык формирует первичное мировоззрение. Если у вас нет возможности возвести фундамент для иного мировоззрения, то не получится и построить таковое в будущем, ибо уже никогда не будет возможности установить фундамент заново. И это пронизывает все уровни жизни общества, устанавливая контроль даже над культурой и социальным неравноправием. Таким образом, язык служит идеологии. На первый взгляд, утверждение просто брызжет паранойей и абсурдом. Но для тех, кто и на второй не уловил сути, у меня есть яркий пример из истории. В далёком XVIII веке в Русском царстве, а затем Российской империи, правил славный монарх Пётр I. Любил он путешествовать по другим государствам, правда, как оказалось немного позже, при этом разведывая их стратегические тайны, ибо впоследствии добрый кусок этих государств в итоге он подмял под себя, превратившись из милого и пушистого царя всея Руси в Императора всероссийского. В процессе он «подгонял» своё государство под собственное мировоззрение всяко-разными реформами, из которых особенно следует выделить церковные. Дело в том, что у Петра I в этом нелёком деле нашёлся помощник — епископ Феофан Прокопович, по совместительству крутой проповедник-публицист. И вот в таком тандеме и проводилась масштабная секуляризация языка, коим тогда был церковнославянский. Всё дело в том, что церковнославянский язык был официальным, но никто на нём разговаривать толком не мог, ибо знала его только элита — узкий круг интеллектуалов, все остальные же были чернью, которая на образование рассчитывать не могла. Как можно догадаться, в итоге общение в среде «низшей» было весьма скудным, ибо когда человек выходил за пределы разговорного набора слов и переходил на новый уровень, для высоких материй этих слов ему ставало категорически не хватать. Не имея возможности к «внешнему» развитию, для интеллектуалов чернь была не просто быдлом, а вообще стадами животных, которые послушно работали, не имея никакой физической возможности что-то возразить. Поэтому в течении всё того же XVIII века от церковнославянского языка во имя Просвещения случился переход к более современному русскому литературному языку (ныне именуемому «дореволюционным русским»). Благодаря языковой революции широкие массы обрели свой собственный голос. Мне кажется, значение языка в этом случае переоценить достаточно трудно. Но, возвращаясь к теме, хотел бы спросить кое-что у вас. Как вы считаете, чувствовали ли свою ущербность перед элитой эти люди? Чувствовали они это, или осознавали, но не могли выразить?

Резюмируя вышесказанное, могу смело заявить, что владение языком откровенно мешает нам самим, ибо мы всегда стараемся «одеть» наши образы в соответствующую одёжку. И это всё при том, что до момента освоения/основания языка у нас прекрасно удавалось мыслить без него. С другой стороны, в среде человеков нам необходимо обмениваться мыслями. Ваши права в этой среде целиком и полностью зависят от того, насколько вы сможете их себе обеспечивать. Необходимо быть действительно сильной личностью, чтобы обеспечивать себе эти права самостоятельно. Среди моих знакомых таких людей нет, каждый из нас полагается на государство и предоставленные им права, а государство и есть социум, национальный социум. Мы полагаемся на того, кто рядом, но на что способны сами?

UPD:
Кому интересна тема политической манипуляции посредством языка, предлагаю ознакомиться со следующим текстом: Джордж Оруэлл «Эссе о новоязе»

Образное мышление

Когда в этот мир приходит новый человек, внутри него появляется целая огромная вселенная — внутренний мир. Вокруг нас семь миллиардов таких миров, и каждый чем-то выделяется на фоне всех остальных. Я предлагаю следующую теорию. Заключается она в том, что внутренний мир человека строится из кирпичиков, которые я именую «образами». От самого рождения ребёнок создаёт и накопляет их в своей голове. Они бывают разного «объёма», от самых элементарных, до сложнейших, причём последние отлично разбираются и собираются из простых, словно конструктор. Создаются же они разными путями: можно наблюдать за чем-то, можно читать или слушать, увидеть на картине или почувствовать в себе — в результате мы всё равно получаем образ. Более того, образ — безразмерен, у размаха мысли не может быть иных границ, кроме тех, что мы устанавливаем сами.

Манипулирование образами является именно тем процессом, который мы привыкли называть «мышлением». На самом деле мышление — это лишь создание новых связей между элементарными образами. С созданием этих связей, какими бы они ни были, от логических до интуитивно-ассоциативных, мы развиваемся. Из никак не связанных между собой кусочков можем составить огромный, несущий смысловую нагрузку пазл. Мы можем строить теорию и умозаключение, основываясь на мелких деталях, мы можем из них создавать общую картину. Например, мы можем представить себе некоторый материальный предмет. Пусть это будет мобильный телефон. Для незнакомого с девайсом это — коробок с дисплеем, но стоит лишь копнуть глубже… О возможностях современных смартфонов знают почти все, так что о колоссальном количестве свойств образа телефона рассказывать излишне. Впрочем, это достаточно сложный пример… Хм, тогда вот так. Почти элементарный: у нас имеется немного глины/пластилина/воска. Последний вариант мне нравится больше всего. Конкретный объект в этом случае будет у нас в руках, он будет иметь форму, температуру… Но образ под условным названием «воск» всех этих свойств иметь не будет, поскольку ему можно придать любую форму, немного разогрев. В голове же можно вообразить себе все видоизменения этого куска воска. Из этого следует, что образ и конкретный предмет отождествлять ни в коем случае не следует, ибо образ реальности подчиняться не обязан, даже если прототип взят напрямую. Но самое важное открытие заключается в том, что образ — это всегда абстракция.

К анализу и операциям с имеющимся набором образов мы относимся как к чему-то совершенно обыкновенному, потому что практиковали даже в те годы детства, которые не помним. И создавали свой набор образов мы тоже с самого рождения, при каждом знакомстве с чем-то новым. Но через некоторое время каждый из нас понимал, что когда-нибудь мысли разорвут его на мелкие части и рассеют по грешной земле, поэтому необходимо освоить ту странную манеру обмена мыслями, которой владели окружающие люди. Я уже предрекаю, как у вас в голове всплывает вопрос: «Как же это мы тогда думали тогда, если я даже не помню раннего детства?» На него пытались ответить многие учёные до нас, например, у Зигмунда Фрейда это именовалось «младенческой амнезией»… Бред, всё дело в том, что в это время мы просто не знали язык. Мы мыслили исключительно образно, не привязывая образы к речи — поэтому сейчас считаем, что не помним этого, хотя на самом деле разучились общаться с собой на уровне образов и без слов просто не представляем формулирования мысли. Вам кажется это невероятным, не так ли? А ведь нам удавалось не только запоминать, что приятно, а что — больно, а гораздо большее. Не смотря на очень слабое развитие мозга для формирования долгосрочных воспоминаний, мы собирали действительно грандиозное количество информации, большую часть которой храним и до сих пор. Таким образом, на примере вашего же опыта я показал, что образное мышление не только возможно на «внешнем уровне» сознания, но ещё и очень эффективно.

Сегодня, когда ваше знание русского (да и любого другого человеческого) является достаточным, чтобы читать эти строки и осознавать их смысл, хочется спросить следующее. Вы не жалеете, что владеете этим языком? Нет? А стоило бы. Он лишил нас слишком многого, похоронил заживо всё это внутри нас. Кстати, вот зачем нужна медитация, всяко-разные «просвещения» и прочая ересь из области «дзен-буддизма»: всё это позволяет вам осознать и даже в какой-то мере использовать подлинные возможности. Только реализовать весь потенциал уже никогда не получится. «Поздно пить Боржоми», — говорили в Советском Союзе…