жизнь

Страница 1 из 212

Трава была зеленее

Трава была зеленее

Прошлое всегда будет лучше настоящего. Человеческая память оборудована очень хитрым механизмом забывания, благодаря которому остаются актуальными только приятные воспоминания. Неприятные же либо совершенно забываются, либо воспринимаются как интересные приключения прошлого. Даже ужасы, которые человек переживает на войне, впоследствии будут вспоминаться лишь как большое и опасное, но всё же захватывающее приключение (если верить словам персонажа книги «Чёрный обелиск» Эриха Ремарка). Трудности ведь уже позади. Таким образом, даже в отвратительных воспоминаниях нам удаётся находить множество приятных и полезных вещей. Память не сохраняет того множества мелких недостатков, которые человек видит сейчас. К сожалению, сравнение — это привычный нам способ оценки. Что бы не происходило, чем бы мы не занимались, с какими людьми бы мы не встречались, невольно сравниваем всё это с тем, что было в нашем прошлом. Как результат, обратной стороной жизненного опыта оказывается ощущение постоянного «даунгрэйда» реальности. То есть, чем дальше, тем хуже.

Образно говоря, чем больше у человека будет багаж жизненного опыта, тем он тяжелее. Говорят, старость наступает тогда, когда периодически начинают проскакивать мысли и фразы типа «Раньше трава была зеленее». И этот человек будет прав. В детстве краски действительно кажутся сочнее, насыщеннее, мир вокруг впечатляет своей яркостью и просторами, окружающие кажутся более приветливыми, в голове витают мечты, и они действительно исполнимы, ведь время тянется так медленно, а сколько ещё до старости-то… Физические нагрузки встречались с радостью и удовольствием, любая погода ощущалась приятнее, даже ширпотребная музыка казалась божественной, а пластиковая еда — вкусной (именно потому многим неиллюзорно доставляет вкушать химикалии «из детства», что в голове ассоциации с «тем самым» вкусом). Радость первооткрывателя зажигает любого из нас, но даже самый яркий огонь однажды оставляет за собой лишь едва тлеющие угольки.

А теперь суммируем предыдущие два абзаца: из прошлого в памяти сохраняется только приятное, которые даже в оригинале было гораздо ярче. И эти рафинированные сладостные воспоминания сравниваются с «мрачной» реальностью. И вроде та же природа, те же удивительные пейзажи, еда всё так же вкусна, праздники такие же весёлые, фильмы такие же интересные, игры такие же увлекательные, музыка такая же замечательная… Объективно, даже лучше. Но всё-таки это не то. Уже не то. Краски выцветают, «голый» интерес больше не вдохновляет тратить уйму времени, переживания словно притупляются, нет больше трепета, действительно удивить становится практически невозможно, мелкие проблемы больше не пугают своей «значительностью»… Всё это неизбежно будет подавлять вас, признаёте вы это за проблему или предпочитаете думать об этом как о нормальном развитии событий. Неужели раньше и правда было лучше? Или, может, это вы со своим сравнением приходите к неверному выводу?

Когда мы были детьми, мы принимали реальность такой, какой она была. Нам было не с чем её сравнивать, но нас это не печалило, потому что мы были слишком увлечены открытием нового великолепного мира, в котором была уйма интереснейших вещей. Значительно более интересных, чем какие-то сравнения. Это был смысл, в отсутствие которого человек увлекается самокопанием и анализом своего прошлого. Когда вы выросли? Возможно, именно в этот момент совершается самый великий самообман, который только будет в вашей жизни — в этот момент, когда мир перестаёт удивлять. Я искренне завидую тем, кто в старости с той же увлечённостью занимается своим делом. Большинство из нас уже в юности на многие рутинные дела смотрят как на мимолётную необходимость: «подумаешь, что это никому нафиг не нужно, надо сделать и забыть». Мы возносим себя выше бытовых нужд. Пока мы так считаем, делаем и забываем, проходит время. А это время и должно было бы быть вашей жизнью.

Одиночество

Одиночество

Личность, индивидуальность, внутренний мир — всё это строится на концентрации своего внимания на себе. Словно магнит, что притягивает только несколько видов металлов, не затрагивая при этом остальные, из всего, на что натыкается наше сознание, вычленяется и притягивается только близкое по духу, отторгая то, что неведомо, следовательно, неприятно. А после того, как близкое нам бессовестно вырвано из встреченного в окружающем мире, оно немедленно ассимилируется сознанием, проще говоря, присваивается. Таким образом, когда человек встречает в своей жизни то, что ему идеологически симпатично, он бессознательно начинает считать это своим. В итоге, внутренняя идеология, мнение о том или ином явлении, отношение к тому, что окружает — всё это, исконно не принадлежащее этому человеку, воспринимается как нечто своё, им порождённое, пришедшее не снаружи, а изнутри. Аки плод души, извлечённый из тёмных глубин внутреннего мира, а не прижившийся там из большой и светлой реальности. Однажды, блуждая по необъятным просторам Сети, я наткнулся на одну цитату, которая смогла точно выразить моё (так моё ли?) мнение по этому поводу. Автором является небезызвестный Линус Торвальдс, скромный автор операционной системы Linux, «нечаянный революционер». В возрасте шести лет он сформулировал это так, как смог бы далеко не каждый энный философ: «Знаешь, я никогда не думаю новые мысли. Я думаю те мысли, которые люди уже думали до меня. Я их просто переставляю». Пожалуй, после этого остаётся лишь один вопрос: так можно ли тогда вообще «старые» мысли, то бишь, продуманные другими людьми ранее, назвать своими? Однако, именно «своими» мы их и называем.

Само слово «одиночество» в человеческом обществе имеет негативный оттенок. Но если осмыслить этот факт в контексте предыдущего абзаца, можно сделать вывод, что это — одна из тех идей, что мы присваиваем себе. На самом деле этот оттенок, как и практически всё внутри нашей души, создано другими людьми, «первомыслами», чаще всего — века, а то и тысячелетия назад. Всё, что мы можем — это нести эту мысль сквозь века, бережно передавая эстафету следующим поколениям. Кто научил нас страдать от одиночества? Человек всегда одинок, в жизни, любви и даже смерти. Это — естественное положение вещей. Более того, мы его инстинктивно поддерживаем. Взять хотя бы вышеописанный процесс присваивания чужих мыслей. Почему мы не можем принять чужую мысль именно как чужую, почему обязательно пропускаем её через свой разум, словно через мясорубку, чтобы сделать своей? Ответ лежит на поверхности: таким образом мы абстрагируемся от человечества, мы стремимся стать самостоятельными, независимыми и свободными. Даже когда наша душа — всего лишь хитросплетение чужих мыслей, взглядов и мировоззрений, мы желаем чувствовать себя индивидуальностями, но не будучи таковыми, приходим к единственной логической развязке — к одиночеству в толпе. И чем «богаче» наш внутренний мир — тем больше толпа, ибо это — толпа человеков, живых и ныне почивших, взрастивших те элементы мозаики, из которых душа и состоит. Пуская их в своё самое интимное место — в свою голову, отвергаем сами их личности. «Отвергаем реальность, заменяя своей».

Другое дело, когда человек начинает рассуждать об этом явлении так, словно одиночество — состояние вовсе не перманентное. Весьма забавно наблюдать за тем, как люди пытаются целенаправленно сбежать от него. Они наивно надеются, что их одиночество будет таким образом скрашено присутствием другого человека. Отсюда, кстати, весьма доставляющее выражение «моя вторая половинка», кое обычно прекрасно троллится рассуждениями об их логически выплывающей неполноценности, плавно переходящими в откровенное указание на сравнительную ущербность получеловеков. Впрочем, речь не об этом. Дело в том, что с точки зрения любого человека, он — омфал, axis mundi. Жизнь крутится вокруг него, каждый для себя — центр Вселенной, пуп Земли. А центр, как известно, может быть только один, впрочем, как и пупок. То, что люди так часто людят называть одиночеством — не более, чем акцентирование внимания на том явлении, которое с нами всегда. И если ощущение иногда пропадает, то это значит, что пропадает только чувство одиночества, но никак не оно само: человек просто отвлекается от него на кого-то другого. Но даже когда мы отвлекаемся от себя на кого-то, точка зрения никуда не смещается, даже когда жизнь крутится вокруг чуть шустрее, чем обычно, мы всё равно остаёмся той самой осью вращения. Что бы ни произошло, каждый для себя остаётся тем самым одним-единственным центром, вокруг которого и происходит вся жизнь.

Человеческая нервная система устроена таким образом, что её владелец способен чувствовать только в пределах своего тела, но никак не далее. Чуть дальше — уже самоубеждение. Когда рождается ребёнок, он переживает боль вместе с матерью, но даже при столь близкой физической связи каждый из них чувствует свою боль независимо от другого, каждый чувствует только свою собственную боль. Попадая в новый, большой и светлый мир, радости открытий всегда сопряжены с чувством одиночества, — отсюда, кстати, детское навязчивое желание всё почувствовать, в ожидании найти что-то концептуально новое. Когда два человека сливаются в любовном экстазе — казалось бы, разве может человек убежать от своего одиночества ещё дальше? И тем не менее, даже здесь каждый чувствует только себя, только своё тело и только свои собственные эмоции. Как бы мы не стремились перешагнуть этот порог, это просто технически невозможно. Но разве способны мы так легко принять этот факт?..

А ведь смирение в некоторых случаях — единственный разумный вариант решения проблемы. Особенно когда спор происходит между желаниями человека и его природой. Стоит лишь заставить себя считать одиночество исходным и естественным положением вещей, как проблема решается устранением причины. Более того, в отличие, например, от такой аналогии, как ношение одежды, смирение никто не станет порицать в обществе за аморальность. Это вовсе не то, из-за чего нужно страдать и чего стремится всеми силами избежать. В одиночестве нет совершенно ничего дурного. Наоборот, только испытывая резкое чувство одиночества, можно понять себя, свои желания, стремления. Тем более, что серьёзное увлечение каким-нибудь занятием отвлекает от чувства одиночества не менее эффективно, чем духовное совокупление со спутником жизни. Тогда зачем страдать, если из этого можно извлекать заметную пользу?

Как умирает мечта

Как умирает мечта

У каждого человека однажды появляется своя великая мечта. Кто-то мечтает стать великим полководцем, кто-то — первооткрывателем или известным учёным, известным даже широким массам, ребятишки в Советском Союзе через одного мечтали стать космонавтами и спасателями, а их ровесницы-девчонки мечтали спасать людей, когда вырастут. Другие мечтали стать рок-звёздами и смазливыми певицами, терзающими тему переворачивающейся в гробу любви, боссами в крупных компаниях, самыми главными и, что ещё важнее, известными, и, желательно, во всём мире. Подрастая, у каждого формировалась своя сфера интересов, в зависимости от того, в какую компанию человек попадал, на какой информационный фон наталкивался, какое образование получал, как ко всему этому относились и влияли близкие, в основном это, конечно же, родители. Под давлением всех этих факторов мечты о светлом будущем нещадно деформируются, планы на жизнь меняются, можно сказать, происходит предраспределение сфер влияния. Большинство потенциальных героев и учёных умирают, не успев даже встать на этот тернистый путь.

А ещё с самого детства мы узнаём, что однажды нам предстоит с каким-то другим несчастный существом заключить брак. То бишь, жениться или выйти замуж. И если значение половораздельных частностей мне было очевидно, то значение выражения «заключение брака» оставалось покрыто завесой тайны. Дело в том, что в завидно молодом возрасте мне далеко не единожды доводилось бывать у матери на работе в психиатрической больнице, где я частенько натыкался на деловито оформленные тексты, озаглавленные «Заключение». Вероятно, ассоциация заключения брака с психиатрической больницей теперь будет преследовать меня всю жизнь… Итак, в детстве мы узнаём, что в далёком будущем нам предстоит найти себе человека противоположного пола и сделать его своим спутником как минимум в ближайшей стадии жизни. И хотя большинству не объясняют, каким образом, ещё мы узнаём, что однажды у нас возникнут детишки — такие себе личинки человеков, мелкие и норовящие испортить стабильность мироздания создания, как и мы в тот момент, правда, к моменту их возникновения этих самых детишек нам предполагается уже стать большими, немного мудрыми и покорными этому самому мирозданию. Таким нехитрым образом, мы все узнаём, что наши детские мечты должны как-либо поумериться и выделить место для более важного дела — поиска себе жертвы, которую можно по доброй воле заставить быть рядом, а впоследствии ещё и отдать должок матери-природе в виде потомства.

И ладно бы просто долг отдать и расслабиться, так нет же, в какой-то весьма плавно наступающий момент бедному подрастающему человеку в голову начинают «бить» гормоны. Эффект просто потрясающий, особенно увлекательно это всё происходит у новоявленных «омега-самцов», коих зачастую прямо-таки накрывает неким цунами всяких навязчивых извращенных желаний, вытесняя из, и без того не у всех достаточно развитого, мозга всё, кроме желания поскорее заняться процессом возвращения этого самого должка природе. А потом догнать, и ещё несколько раз вернуть. У самок же это обычно происходит менее ярко, зато нередко затягивается аж до преклонного возраста. Правда, у последних другие тараканы проявляются, и неясно даже, что хуже. При таких обстоятельствах человеку обычно становится как-то не до мечты о будущем, наполненным уважением и почитанием его личности. Как же, лезвием к небу стоит вопрос физиологических контактов! Наверняка в заключении многим становится весьма весело, когда они обнаруживают, на какую дрянь было потрачено столько лет (и нервов?)…

Но самое интересное наступает потом. Однажды человек, каким-то невероятным образом вырвавшийся и порочного круга сферы своих интересов, ограниченных интимными связями, обнаруживает, что всё остальное всё это время проходило мимо. И хорошо, если он обнаруживает это в ещё юном возрасте, так ведь большинство приходит к этому только в результате кризиса среднего возраста, когда становится понятно, что полжизни уже прошло, а на оставшиеся полжизни никак не планируется реализации какой-то детской мечты, поскольку, чёрт, необходимо кормить уже не только себя, но теперь ещё и маленьких спиногрызов. А чтобы кормиться и кормить кого-то — необходимо работать. Работа же отнимает немало сил, а их остаток уходит на семью, которая тоже требует заботы и внимания. Все детские мечты потихоньку откладываются всё время на потом и на потом, ровно до тех пор, пока не становится очевидно, что уже слишком поздно. Те же, кто всё-таки находит время для этого, натыкаются на другую психологическую преграду. Дело в том, что чем человек старше, тем сложнее ему становится осваивать что-то новое, пусть даже этого и хотелось всю предшествующую жизнь. В конечном итоге, подавляющему большинству жизнь «обрезает крылья», дополнительно вгоняя в экзистенциальный кризис.

Кто же придумал для нас такую клетку, в которой мы обречены метаться по кругу в поисках собственного смысла для своей же жизни? И почему этим смыслом не может стать осуществление детской мечты? И хотя клетка для нас очевидна, кто по покорности своей, кто под действием бушующих гормонов, кто просто не обнаруживая пути иного, сам, по доброй воли, входит в эту клетку, которая защёлкивается сразу же за его спиной. Особенно интересно всё это на фоне того, что, фактически, любовь как явление длится до трёх лет (потом человек словно пробуждается от крепкого сна…), плавно переходя в привычку, а то и вовсе в особое обстоятельство. В сексуальном плане всё ещё веселее, поскольку как ни крути, а человек, каждый квадратный сантиметр тела для вас знаком, в какой-то момент перестаёт быть интересен. И нет же просто смириться с этим фактом, человеки начинают изощряться, например, увлекаясь фетишизмом и разыскивая всяко-разные другие способы в печатных изданиях под заголовками вида «Как разнообразить половую жизнь» или «Что надо ещё попробовать в сексе». Довольно интересно было бы, наверняка, понаблюдать за этим глазами семейного психолога, дающего советы по поводу того, как оживлять труп былой любви, который всё время норовит снова и снова закопаться в землю… С другой стороны, можно всю жизнь заниматься тем, что менять любовников по мере иссякания увлечения предыдущими, но, думаю, после пары-тройки начнут проявляться закономерности и процесс утратит последние оттенки привлекательной таинственности.

Так, может, не стоит делать ставку на то, что ячейкой общества обязательно должна быть только семья? Ведь если проследить историю её формирования, оказывается заметной такая тенденция, как урезание количества членов общины. И с каждым шагом урезания количества членов понижается их общность, переходя к всё большей и большей индивидуализации. Логично, что следующим шагом после семьи должен стать сверх-индивидуализм: когда каждый заботится в первую очередь о самом себе, а не о посторонних человеках, пусть даже таких, к которым он в итоге сильно привыкает или и вовсе участвует в процессе их создания… Многие о таком варианте решат лишь то, что он абсолютно аморален, а, следовательно, не имеет права на развитие вовсе. Но даже при таком очевидном недостатке, как отсутствие внешней привлекательности, у него остаётся иной козырь, гораздо более значительный, как по мне: только отказавшись от традиционной семьи как общественного формирования, можно целиком и полностью отдаться исполнению своей мечты собственными же руками.

Патриотизм — это дикость

Патриотизм — это дикость

Первобытные люди верили, что кроме их племени все живые существа — мясо, даже если те невероятно похожи с ними внешне. Тот факт, что они не принадлежат к их племени, автоматически позволяло ставить в один ряд с животными и охотиться на них так же, как и на всех прочих, чтобы успокоить явно стремящийся к общению бурчащий желудок. Люди могли жить, сохраняя чистоту крови, ибо размножались лишь в пределах собственного племени. Но однажды наступал такой момент, когда какой-нибудь наивный юноша из подлинно человеческого рода принимал привлекательное животное женского пола за свою возлюбленную. А она, девушка из племени настоящих людей, вдруг принимала это милое существо в качестве отца для своих детей… Парочка-тройка подобных кровосмешений — и племенам ничего не оставалось, кроме как признать своё родство и назвать смешанную кровь единственно чисто человеческой. И снова повторяли мантру о возвышенности над прочими… Цикл кровосмешений регулярно повторялся, несмотря на предостережения мудрых шаманов вида «Не совокупляйся — козлёночком станешь»… Однако, никто не становился, напротив, становились сильнее за счёт естественного отбора. Увы, отследить постепенный рост генофонда отследить оказывалось невозможным. А племена тем временем всё росли, превращались в общины, народы, а потом и в знакомые современникам нации… Но осталась ли теперь хоть одна чистокровная нация? С взорвавшейся глобализацией просто невозможно стало хоть сколько-нибудь подавлять последний оплот «шаманов», смешались не только нации, но и расы… Казалось бы, сегодня вся эта картина уже очевидна, но слово «патриотизм» и ныне продолжает играть ярким пламенем на губах восторжённых древней мантрой человеков.

Естественно, первобытные предрассудки о подлинности соседнего народа быстро растаяли бы, словно снег на солнце, если бы их не подпитывали извне. Роль шаманов взяла на себя Система. Никто не стал бы гордиться лишь географическими координатами места своего рождения, если бы оно не было связано с внушаемой идеологией, связанной с историческими заслугами предков, живших в том же государстве, создавшими определённую культуру и взрастившими традиции. Предполагается, что человек в таком случае обязан гордиться тем, что смог идентифицировать себя со своим этносом. Пропагандируя любовь и уважение к ближнему своему, Системе приходится навязывать определённое отношение и к остальным народам. Почти все народы мира имеют свой стереотипный характер, назовём его Лицом. Конечно, многие народы условно объединяются для упрощения психологического ориентирования, получая собирательные названия. Например, для американцев все жители стран бывшего СССР являются русскими, а все коренные жители Америки — индейцы. Самым интересным является то, что в общих чертах все знают Лица основных, самых крупных и влиятельных народов мира. К примеру: русским Лицом является невероятно стойкий к действию алкоголя человек, брутальный и грубый, но честный и товарищеский; английское Лицо — культурно образованный, воспитанный и консервативный; французское — доброжелательный, приятный, стремящийся к красоте и изяществу; американцы заносчивые, неискренние, демонстративно независимые; немцы дисциплинированные, чопорные, деловитые и решительные; евреи хитрые, практичные, заурядные, но при этом «ровнее других»… Каждая нация из своего Лица находит для себя прекрасные черты, которыми можно гордиться. Хитрость состоит в том, что в зависимости от политических отношений между правительствами стран наций и строится стереотипный образ: в Лицах союзников мы видим в основном лишь хорошие черты, тогда как у идеологических врагов ищем недостатки, хотя бы надуманные. Благодаря этой хитрости и становится так легко развязывать войны и проводить массовые манипуляции в отношении целых народов.

По факту же все современные люди принадлежат в одному и тому виду — homo sapiens, и с рождения находятся в примерно одинаковых условиях. Но как только человек приходит в Большой мир, всё мгновенно меняется — он получает социальный статус и определённый уровень по сравнению с прочим человечеством. Это абсолютно естественно, что жители наиболее развитых стран смотрят на жителей стран третьего мира так, словно те ущербные и не имеют шансов на успех в мире, да и поменяйся бы они местами при рождении — ничего бы не изменилось. Всё зависит от уровня развития того или иного места на фоне с последними достижениями цивилизации. Казалось бы, почему тогда в современном мире всё остаётся по прежнему, ведь те, кто более развит в этом отношении, уже в силах дать менее развитым всё необходимое, протянуть руку. Ответ снова очевиден — тогда эти страны потеряют роль сырьевого придатка, станут работать сами на себя, что приведёт к некоторому ослаблению развитых. Таким образом, разжигать расизм и подпитывать национальные предрассудки выгодно. Выгодно одним, но в ущерб широким массам. Говорят, любить своё отечество обязан каждый уважающий себя человек, уважение к своим корням необходимо в качестве внутреннего стержня, мол, за мной великая нация. Но на практике навязывать любовь к чему-либо возможно лишь с помощью контраста, чем не брезгуют пользоваться современные «шаманы». Патриотизм — это первобытная дикость.

Империалистический принцип гласит: «Разделяй и властвуй». Этим принципом воспользовалось британское правительство, когда строилась Британская империя, «чуть» раньше он успешно использовался в создании Римской империи… В эпоху глобализации им пользуется мировое правительство. Предрекая переживания по поводу паранойи: нет, мировое правительство — ни разу не закрытый клуб, это обобщающее название для представителей власти развитых и полезных развитым стран. Кровосмешение стало настолько глобальным, что наций больше нет, остались лишь общие тенденции и иллюзии, которые активно создаются и проповедуются по принципу эхо: один заинтересованный говорит, а всё остальные просто передают всё дальше (или глубже?) внутрь масс людей. Нам прививают любовь к родине, чтобы разделить, по странам, по национальностям… А всё потому, что пастырям удобнее заправлять отдельными стадами, гораздо проще, чем одним гигантским, всемирным. Эхо действует не только в самом сердце Леса. Бунт в одной стране подавить проще, чем во всём мире. Нет больше никаких народов, есть только человечество, мы братья и сёстры по крови, наша родина — Земля, а не какое-то эфемерное образование на её поверхности, воображаемые границы которого стоило бы заливать кровью.

Секс и общество

Секс и общество

Всё очень просто. Подходите к интересующему вас человеку и предлагаете: «Привет. Давай дружить и трахаться?» Однажды двое моих знакомых, весьма гармонично смотрящаяся пара, оба симпатичные и всегда со вкусом одевающиеся, решили провести интересный социальный эксперимент. Парень подходил к первой приглянувшейся ему девушке, гуляющей в одиночестве и явно скучающей, и делал вышеуказанное предложение. Первые несколько попыток (по его словам, 3-4, но мне не особо верится в эти числа, уж прости, если ты это читаешь :)) заканчивались в лучшем случае удивлённым взглядом и отказом. Но после нескольких провалов последовал заманчивый ответ: «Ну давай попробуем», — а в это время якобы случайно рядом оказывалась его девушка, делала заинтересованный вид и, обращаясь к согласившейся девушке, осторожно спрашивала, почему та так легко согласилась (кем ему приходится не говорила). Так повторялось несколько раз подряд — череда отказов, затем успех, ответы на вопрос «случайной» прохожей были примерно одинаковыми во всех успешных подкатах: «А почему бы и нет?». Следующий вечер для парочки ознаменовался продолжением эксперимента, но теперь они поменялись местами. То есть, теперь девушка подходила к скучающим в одиночестве симпатичным мальчикам и задавала тот же самый вопрос. Ситуация обернулась ровно наоборот: было несколько человек, которые предложение сразу же, без колебаний принимали, и лишь один вежливо отказался, заметив, что предложение весьма интересное, но его дома ждёт его девушка. С ответами «случайному» проходящему мимо парню сложилось гораздо хуже. По его словам, в более, чем половине случаев, в ответ шла необоснованная агрессия, иногда просто посылали на три весёлых буквы, отмечая, что тот лезет не в своё дело. Парочка ответов оказалась довольно занятными, с некоторыми отсылками к идеологии гедонизма. Последняя попытка оказалась весьма скверной, в силу некоторой неадекватности восприятия, парень услышал лишь последнее слово из предложения и попытался сразу же приступить к процессу, вероятно, немного удивившись тому, что при попытке облапать девушку ему испачкали лицо, заставив проехаться им по грубой парковой плитке. После инцидента эксперимент пришлось прекратить, уверенно подтвердив общеустоявшееся мнение об общей сексуальной озабоченности самцов нашего века. Кстати, почему легкодоступная для парня девушка — это плохо, а легкодоступность подавляющего числа мужчин для девушки — это норма? Я уверен, вы не меньше меня восхищаетесь смелости девушки, которая решилась во всём этом участвовать. :) Конечно, в данной ситуации большую роль сыграла привлекательная внешность экспериментаторов, но вывод ими был сделан верный, а галочка в списке «Безумие вместе» поставлена.

А теперь, имея практические сведения с фронта, я предлагаю следующий разбор полётов и анализ исторических сведений, дабы разобраться в данной ситуации. Начинать, всё-таки, стоит с биологии человека. К сексу нас подталкивает инстинкт продолжения рода и поиск удовольствий. С последним, в общем-то, всё очевидно, а вот первый у нас порядком извращён. В естественном виде благодаря ему мы выбираем наиболее перспективного для себя партнёра из возможных вариантов, а свой выбор называем таким многофункциональным словом, как «любовь». В какой-то момент к этому естественному процессу подключилась мораль, начав деформировать мировоззрение до неузнаваемости. Как я уже говорил, мораль является результатом упорной работы церкви. С одной стороны, она поддерживала верную модель поведения, но с другой — табуировала всё, что таковой не являлось. Господа идеологи же ухватились именно за табу и начали взращивать его до колоссальных размеров. Через энное количество времени человечество докатилось до того, что сама тема секса стала непристойной, излишнее её упоминание порицалось, а слова, которые характеризуют процесс, оказались заменены эвфемизмами (в русском языке, к тому, ещё и бранными). В сознании людей тема секса оказалась запрещённой.

Но, как известно, запретный плод кажется слаще, чем и воспользовались другие идеологи — идеологи сексуальной революции. Сегодня эту тему предлагают обсуждать абсолютно открыто, без стеснения и прочих излишеств. В печатных изданиях, по «зомбоящику», в Сети… По факту, секс везде. У вас его нет или не хватает? Покупайте дорогие автомобили, шмотки, вкладывайте огромные суммы в свою внешность — и за вами будут бегать толпы поклонников, желающих всё того же — дружить и трахаться. Странно, не правда ли? Вот такой в обществе возник ритуал на почве древнего табу. То есть, казалось бы, если оба человека хотят одного и того же друг от друга, они могли бы вот так вот, в лоб заявить об этом, то вся эта мишура была бы попросту не нужна. Но мы же взрослые и воспитанные, как можно!.. Можно. Только акцент делайте на первом слове. Я искренне не понимаю, почему человекам стало свойственным всё так усложнять. Разве вы не можете дружить с объектом своих сексуальных пристрастий? Или не можете терпеть наличие особей, считающих вас свои другом? А занятия любовью в таком случае оказываются очень приятным дополнением к дружбе. Увы, до реализации таких простых истин доходят совсем немногие. И этому есть свои внешние причины.

Мы, человеки, не обладаем каким-то невероятным пороком, но таковой нам легко навязать со стороны. В то время, как те, кто доходят до гениально простой логики отношений, назовём их Созидатели, относятся к обожествлению секса в СМИ скептично, есть и другие, которое это обожествление принимают как нечто естественное, назовём их по такому случаю Потребители. Здесь важно отметить, что из второй группы в первую перейти можно, в то время как проникнуться идеологией потребления, занимаясь созиданием, совершенно невозможно. Со средствами массовой информации мы сталкиваемся с самого раннего детства, к примеру, сейчас практически в каждом доме можно найти телевизор, а в социальных сетях — детей, едва выучивших алфавит. Естественно, в таком возрасте им не до созидания, но однажды они пробуждаются, напичканные идеями о том, что секс — это невероятно крутая и безумно приятная самоцель, но почему-то запрещается для обсуждения взрослыми. Как вы думаете, какое мировоззрение у этих детей? В немногочисленных исследованиях детской сексуальности психоаналитиками отмечается возраст 12-13 лет. После этого промывка мозгов с каждым годом становится всё сильнее и сильнее, чаще всего не имея никакого выхода в силу табуированности. Соответственно, чем дальше в лес — тем глубже в дебри.

Что же такое секс на самом деле? Это просто пустяк. Он даже не стоит на уровне с остальными инстинктами и потребностями. Человеку необходимо кушать, пить, дышать, спать — без этого всего он не сможет прожить больше нескольких минут, часов, дней. А вот возьми и откажись человек от секса — что с ним будет? Да ничего, без этого вполне можно жить, ну разве что недотрах будет периодически напоминать о себе. Роль секса невероятно переоценена. Сократ однажды сказал на тему питания: «Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть», — этот же подход применим и к нашей теме. Надо относится к этому явлению как простому факту, как обычному явлению в отношениях пары, а не импровизированному смыслу жизни.

Одежда и стыд

Одежда и стыд

«Зачем нам нужна одежда?» — спрашивают себя многие человеки. Я являюсь одним из них, и с усердием ищу себе подобных, дабы прояснить ответ на этот вопрос. Оговорюсь заранее, что вопрос изначально был и остаётся исключительно теоретическим, поэтому воспринимать его, даже в шутку, как какой-то лозунг нудистской революции (чёрт, это ведь должно выглядеть грандиозно :)) ошибочно. Люди, которые ищут ответ на этот вопрос, в первую очередь хотят разобраться в причинах явления, которое им приходится наблюдать не только вокруг себя, но и на себе самих. И явление это — стыд наготы. Казалось бы, нагота — наиболее естественное состояние человеческого тела, а, как известно, что естественно — то не безобразно. Однако, в нашем обществе понятия естественности порядком извращены, поэтому о безобразности говорить бесполезно, зато стражи морали невозбранно пользуются этим в корыстных целях, зная, что противопоставить им нечего ввиду субъективности миросозерцаний. Я же предлагаю быть разумными и отталкиваться от фактов, местами случайно разрушая в пух и прах некоторые утверждения законченных моралистов.

Функциональная часть любого явления в обществе является самой важной. Очевидно, что термоизолирующая функция одежды является одной из наиболее полезных эффектов, которые дают нам ношение текстильных изделий на своих изнеженных телах. Действительно, при температуре -20°С прогулки в лучших традициях нудистов оказываются не особо приятным времяпровождением, как минимум ввиду промерзания пятой точки и других чувствительных мест, а со временем и всего остального тела. При нещадной жаре же одежда спасает (по крайней мере, светлокожих жителей нашей планеты) от сгорания на солнце. Из-за того, что термостойкостью человеки не отличаются, им и приходится извращаться: чем суровее климат, тем теплее одёжка на теле, тем больше человеческие тела походят на закутанные в свои толстые одеяния качаны капусты. Достаточно важной является и сигнальная функция. Каждый знает такое выражение как «Встречают по одёжке…», что отражает суть явления: лишь взглянув на то, во что одет человек, мы уже можем предельно точно определить, какого оно пола, объёма, а также социальный статус, наличие (или полное отсутствие) вкуса, аккуратность и другие психологические аспекты. В какой-то мере одежда является своеобразным индикатором, способным поверхностно отражать внутренний мир человека, её носящего. Исключения нередки, но они действуют по большей части негативно для самого человека-исключения. Вы наверняка не раз замечали по себе, что от ярко одетых личностей ожидается нечто большее, чем от «серых», как-то идеально сливающихся с толпой. Представьте себе на мгновение, что абсолютно весь текстиль исчез с лица Земли, как вы станете различать все вышеуказанные параметры человека без непосредственного контакта с ним? Более того, поскольку тела наши довольно схожи, резко не различаются в цвете кожи и общем строении, в окружении таких тел довольно сложно сориентироваться. Ведь, по сути, что у нас есть для взаимной идентификации (без бодимода)? Лицо, цвет волос да фигура — вот и всё, что можно разглядеть из этого с первого взгляда, но в толпе подобных сходств может оказаться великое множество… А на расстоянии вообще становится практически невозможно.

Самой важной функцией одежды является ограничение сексуальности. В наше время под «сексуальностью» понимают чёрт знает что, поэтому я считаю своим долгом пояснить истинное значение этого слова некоторым заблуждающимся человекам. Дорогие мои извращенцы, сексуальность — это осознание себя лицом определённого пола, обнаружение отличий психики и ей сопутствующих моментов, открытие для себя отличий физических: разницы в строении тела, внешних и внутренних половых органов в частности, а также осознание, принятие и следование своей сексуальной ориентации (гетеросексуальная, гомосексуальная или бисексуальная). А то мне такого пытались рассказывать люди, что возникает закономерный вывод, что собственным спонтанным догадкам они верят больше, чем научной литературе… Надеюсь, маленький ликбез никого не смутил. Итак, одежда ограничивает сексуальность человека. Если маленький ребёнок ещё находится на стадии осознания себя как существа определённого пола, то ему одежда нужна лишь для формирования стыдливости наготы. Это довольно забавный процесс — прививание ощущения порочности и ущербности некоторых мест тела (а соответствующих половых органов с особой настойчивостью), тогда как на самом деле у человека нет никаких пороков: ребёнок это чувствует и не может взять в толк, зачем его заставляют прятать своё абсолютно здоровое тело под покровом одежды. И когда лет в 9-12 он заново открывает для себя сексуальность, только тогда понимает, что на самом деле представляет из себя одежда на человеке, потому что к обнажённому телу человека пола соответственно своей ориентации он начинает чувствовать вполне взрослое, но ещё необузданное половое влечение. Собственно, ради ослабления этого самого полового влечения, по большей части, люди и носят на себе разнообразные тряпки. В противном случае мы бы всё свободное время, которое проводили бы в компании своих вторых половинок, занимались бы сексом, по крайней мере, так бы поступало большинство. Этому утверждению есть как теоретическое обоснование, так и практические примеры. Природа мужского полового влечения такова, что оно имеет приоритет над большей частью всех остальных стремлений и сиюминутных желаний. Женское же более сдержанное в качестве перманентного желания, но в самом процессе оно становится, если можно так выразиться, ненасытным (больше — лучше, намного больше — намного лучше…). Попробуйте мысленно соединить эти два утверждения в одно целое — и вы поймёте, что там на самом деле было между библейскими персонажами Адамом и Евой, что сам Бог решил прекратить весь этот трэш, вручив им шкурки бережно умерщвлённых животинок… Но это всё — мысли диванного теоретика. По факту же можно сравнивать темпы роста населения где-нибудь в холодной Сибири и экваториальной Африке: ясен пень, девушка с прекрасной фигурой будет гораздо более сексуально привлекательна в одной набедренной повязке, чем она же, но в валенках, толстых ватных штанах, телогрейке и ушанке.

Но человеки, несмотря на привитый стыд за своё обнажённое тело, всё равно стремятся обнажится. Парадокс или прорастание сущности на неблагодатной почве? Само лишь ощущение того, что вы нагой/нагая, дарит незабываемые ощущения на фоне тяжести одежды. Существуют целые сообщества так называемых натуристов, которые, раздеваясь, по их собственной идеологии, стремятся быть немного ближе с природой, чувствовать себя естественнее, воспитывают подобное миросозерцание у своих детей с самого малого возраста… Но любая идеология лишь прячет истину, а её в этом случае следует искать в собственных чувствах. А с чувствами всё просто: человеки попросту высвобождают свою сексуальность. Одно лишь ощущение своей наготы позволяет прямо-таки излучать её. Да, и за идеологией натуристов стоит всё та же неудержимая сексуальность. В современном мире ведь не так много места, где бы можно было заняться чем-то подобным, у некоторых оно вообще сужается до пределов ванной комнаты… Именно этим явлением, а также утверждением о ненасытности женского либидо, и объясняется стремление эту самую сексуальность демонстрировать окружающим посредством подбора подходящей одежды, которая бы подчёркивала естественные выпуклости тела. То есть, здесь палка с двух концов, и оба со сладким мёдом: отсутствие одежды на теле позволяет излучать сексуальность, но и сама одежда в конечном итоге эту сексуальность подогревает.

Но давайте мысленно окунёмся в альтернативный мир, в котором наши мохнатые предки не придумали натягивать на себя шкуры убитых животных, представим, что в этом альтернативном мире одежды не существует. Естественно, человечество должно будет жить около своей колыбели — в жарких странах, где солнце нежно ласкает кожу человеков, без излишнего стыда открытую его тёплым лучикам, словно в каком-то райском саду. В виду того, что людям свойственно комплексовать по поводу ярко заметных своих внешних недостатков, вместо чистоты и опрятности нашей одежды они бы заботились о здоровом и привлекательном теле. Поскольку нельзя определить социальный статус с первого взгляда, то достигается некоторое социально-психологическое равенство в обществе. Следующим шагом должно стать развитие самосознание до того уровня, чтобы можно было обуздать свою сексуальность и превратить её излишки в здоровые сублимации… Как вам такая идея утопии? :)

Социальная зависимость

Социальная зависимость

В ходе рассуждений о человеческом обществе меня иногда прерывают: «…но ведь человек — существо социальное!» Да, социальное. Воодушевившись комментарием человека по нику Мамонт, я решил всё-таки поделиться мыслями на этот счёт. Меня необыкновенно радует, что эта тема беспокоит умы многих людей, к сожалению, очень немногие стремятся её обсудить с другими, а уж тем более — что-нибудь полезное из этого для себя извлечь. Я же для себя кое-что вынес, чем постараюсь поделиться, хотя не факт, что получится сделать это достаточно открыто, тема слишком уж специфическая. Изначально мои выводы строятся на следующем неоспоримом факте. По своей природе, как это формулируют многие, человек социальным существом не является, он становится таковым вследствие воспитания в человеческом социуме. А исключения из этого правила найти достаточно сложно, ибо ребёнок, как минимум, рождается у человека, обычно же, в итоге, ещё и живёт с ним(и) длительное время. Естественно, человек привязывается к тем существам, с которыми проводит всё время. И, понятное дело, испытывает дискомфорт, когда лишается объекта своей привязанности. Но ведь, если бы этот самый человек привязанности не имел, дискомфорта бы он не испытывал! Отсюда делаем вывод, что социальность — не врождённое явление, а лишь полученная в самом раннем детстве привычка. В некоторых случаях можно сказать, что привычка эта достаточно вредная. Но раз это привычка — значит, от неё можно избавиться, что и демонстрируют, подтверждая моё утверждение, разные аскеты и прочие отшельники.

Увы, привычка к человеческому обществу неизбежно развивается в привычку к цивилизации. В какой-то момент ребёнок переходит черту, после которой отказ от цивилизации для него становится невероятно болезненным и неприятным явлением. Более того, подобная смена условий может казаться абсолютно идиотской затеей. Можно сказать, человек становится социально зависимым. Ориентироваться удобно по вытравливанию в ребёнке такого дара природы как эгоцентризм. Почему я считаю его даром природы? Всё очень просто, если вы не можете принимать чужую точку зрения как свою — чужие проблемы автоматически становятся незначительными. И если новорождённому предстоит прожить жизнь, и без того полную своих собственных проблем, то чужие ему будут лишь лишним грузом к той ноше, которую каждый тянет за собой. Вам слишком хорошо живётся? Давайте ещё страдать и за других! А ведь животные не просто живут со своим эгоцентризмом, а ещё и делают это весьма успешно: они просто решают поступающие проблемы, не заботясь о том, что кому-то там может быть плохо (в том числе и от методов решения проблем). Но у нас, в человеческом обществе, эгоцентризм считается пороком, от которого необходимо избавляться. С одной стороны, это даёт нам возможность предугадывать действия других, представляя себя на их месте, «примеривая» на себя их характер и привычки — это действительно выгодно в повседневной жизни. Но с другой — появляется такая ужасная проблема, как гуманизм. Казалось бы, что плохого в уважении к чувствам других людей? Наоборот, это достойно восхищения! Но, постойте-ка, что же здесь хорошего? Гуманизм — по сути, лишь проявление жалости к тем, кто обладает определёнными недостатками, физическими или психологическими пороками. Жалость размягчает человека, сбивает его с пути противостояния своим недостаткам, позволяет расслабиться и просто смириться с ними. Зачем бороться, если можно терпеть, так, по-вашему? Жалость делает этих людей слабее, снисходительная помощь более сильных же нарушает естественный отбор, поэтому можно заявить следующее. Гуманизм — это дикость, это борьба против эволюции, это — борьба против себя как вида. Ницше считал, что нашим смыслом жизни должен стать «сверхчеловек» (к слову, согласно теории — обладающий радикальным эгоцентризмом). Но как мы можем идти к этому светлому образу, если пытаемся тянуть за собой миллионы полуразложившихся живых трупов?

С другой стороны, биологически мы «заточены» под коллективизм. Люди, по классификации — один из видов царства «животные». Как и представители других видов нашего царства, мы должны жить стаями, всячески поддерживая друг друга. Без чувства поддержки мы, можно сказать, чувствуем себя одинокими в толпе. Пример коммунистического Советского Союза нам прекрасно продемонстрировал достоинства и недостатки практического коллективизма. Радикальный коллективизм — это провал. Человеку необходимо пространство для манёвра, для того, чтобы расправить крылья. Как упоминал всё тот же товарищ Мамонт, эффект толпы «отключает» трезвую оценку ситуации, вплоть до невозможности индивидуального мышления, переводя человеков в режим «коллективного сознания». Впрочем, в СССР это было очень кстати: когда человек не находит уединения для глубокого анализа ситуации, в которой находится, то не может и осознать её, зато общественному мнению подчиняться успешно продолжает. Но провал это совсем не по этой причине, а по той, что каждый конкретный человек не воспринимает коллективную собственность как свою. Как результат — те ужасы, которым подвержены жители «коммуналок». Но радикальный коллективизм вовсе не был реалиями того времени… Иная сторона советского коллективизма — это заводы и фабрики. Здесь поддержка окружения и участие в коллективном труде становились позитивными явлениями, ибо они не только не мешали, а даже мотивировали к успехам, потому как все избегали возможности показаться хуже остальных… Но проблема «полуразложившихся живых трупов» никуда не девается, поскольку в этом случае сильным неизбежно приходится поддерживать слабых, что, опять-таки, нарушает естественный отбор. Можно сказать, первые смешиваются с последними, создавая замедленно эволюционирующую толпу, настолько медленно, что она попросту не успевала за развитием цивилизации. Но есть и иные примеры. Например, благодаря научно-исследовательским институтам в стране, где велась повальная пропаганда коллективизма, при сильно урезанном, по сравнению с западными коллегами, финансировании, стремительно развивалась космонавтика (да, мой любимый пример). Но самым большим негативным влиянием обладает чужое мнение, которое при коллективизме ставится выше собственного. Как результат — зависимость от него, предпочтение поведению, которое от человека ожидают тому, которое он хотел бы сам. Это печально.

В моих рассуждениях чётко проглядывается мысль о том, что жизнь человеков должна быть эффективной для государства. И это действительно так, потому что только в эффективном государстве будет комфортно жить. Дискутируя в парламенте, избранные представители народа часто забывают, для чего они должны работать. А ведь идея проста и гениальна: страна — это, прежде всего, население. А не природные ресурсы, инфраструктура и иные географические достопримечательности, как привыкли считать многие. Обеспеченный народ — богатая страна, именно по такому принципу строились США. Но есть и обратная сторона. За развивающимся капитализмом следует сверхкапитализм, гигантские интернациональные корпорации и концентрация власти в их руках. Вывод прост — необходимо искать золотую середину. Только уже поздно, а сильные мира сего — почти недосягаемы…

О времена, о нравы!

Большинство людей редко задумывается о значении тех слов, которые они употребляют. Я часто останавливаю человеков во время повествования и спрашиваю: «А что есть …?» Интересен тот факт, что если вокруг этого понятия и крутится текущее повествование, то уклончивый ответ на вопрос выдаёт полную импровизацию реплик, то есть именно то, что человек не копал глубоко в суть темы. Однажды этот вопрос был задан человеку, который яростно пытался отчитать меня за аморальность. Как оказалось позже, очень немногие вообще способны внятно ответить на вопрос «А что есть нравственность и мораль?» А среди тех, кто всё-таки силился на него ответить (а такие храбрецы были!), нередко бытовало мнение, что это — слова-синонимы. Так вот, дорогие мои человеки, которые считают так же — вы глубочайше ошибаетесь! У этих понятий общее лишь то, что они определяют поведение, в особенности, реакции на те или иные события. Мораль присуща исключительно обществу. Без общества, пусть даже изолированного, морали не будет, ибо самому человеку она не нужна. По сути, мораль определяет, что каждому конкретному элементу общества делать можно, а чего — нельзя. Нравственность же — фактор внутренний. Хотя для её развития, безусловно, тоже необходимо общество… Но она — естественна, ибо определяет, что делать хочется, а чего — нет.

Как нравственность, так и мораль целиком и полностью опираются на своё собственное восприятие себя и мира соответственно. Так образом, значение и влияние на жизнь этих понятий для каждого человека будет сугубо индивидуальным. Именно по этой причине я не считаю адекватным поведением критиковать человека за «безнравственность» и «аморальность»: таких слов в принципе существовать не должно, ибо если человек что-то делает, то он по умолчанию считает своё поведение нормальным, максимум — небольшим, допустимым отклонением от осознания своей нормальности (к другим у него могут быть совершенно другие, иногда безосновательно завышенные требования). Более того, каждый человек для себя делит всё, что видит и чувствует на два противоборствующих лагеря — на «добро и зло, хорошее и плохое», — как назвал это заголовком первого трактата своего сочинения «К генеалогии морали» Фридрих Ницше…

Отталкиваясь от своего понимания добра и зла, человек и строит свою собственную систему ценностей. Но для того, чтобы строить свою собственную систему ценностей, нам необходим некий фундамент, и фундамент этот у нас имеется от самого рождения, ибо заложен он в генах. К примеру, общие понятия об общении мы имеем изначально, стремимся к равенству (точнее, нам некомфортно чувствовать неполноценность, в обратном направлении это не работает)… Вероятно, этот фундамент был возведён самой природой в процессе эволюции. А дальше, по мере развития, человек просто накапливает и систематизирует свои знания, часть из них относит к «добру», остальные же — ко «злу». И вот здесь, когда решено, относить это к вещам добрым или злым, образ оценивается с точки зрения нравственности. Если он он таковым признаётся — считается приемлемым и человек начинает его использовать, но гораздо чаще происходит наоборот. Поначалу мы прилагаем много усилий для того, чтобы разграничивать и детально разбирать содержание каждого такого образа, но со временем приспосабливаемся, процесс становится практически автоматическим. Имеющаяся система и определяет наши желания. Природа предусмотрительно позаботилась о том, чтобы до момента формирования более-менее удовлетворительной нравственной базы «личинка человека» не имела достаточных физических возможностей для удовлетворения своих желаний. Таким образом, полноценно свои желания мы начинаем удовлетворять лишь ближе к тому моменту, когда они облачаются в одеяние нравственности. Но желания наши зачастую связаны с ближними нашими…

И тут к делу подключается мораль. Мораль — следующий уровень ограничения предела человеческих желаний. Она действительно нужна человечеству, ибо необходима для того, чтобы исполнение желаний одной конкретной особи не наносило, прямо или косвенно, вреда всем остальным. С такой точки зрения мораль является понятием универсальным, инструментом этого самого человечества в борьбе за моральные (или духовные) ценности, без которых невозможно функционирование Системы, то есть и цивилизации как таковой. Как я уже говорил в самом начале, мораль присуща исключительно обществу. Отсюда можно сделать следующий вывод: мораль является не универсальным, а, скорее, этническим инструментом Системы. Как я уже говорил, Система необходима для сохранения стабильности общества, поэтому мораль, как один из важнейших её инструментов служит непосредственно этой, главной (само)цели. Казалось бы, благая цель, но так всё гладко на деле: нередко человек страстно желает того, что непосредственного вреда окружающим не приносит, более того, отдельным личностям, предположительно участвующих в исполнении этого желания, приносит даже удовольствие, но, тем не менее, считается аморальным. Кстати, даже само слово «аморальность» пахнет чем-то жутким, отвратительным, неприятным… Но ведь восприятие этого всего другими конкретными человеками зависит не от морали, а от их нравственности, которая, в свою очередь, зависит от их личных понятий о добре и зле. Из этого парадокса можно сделать воистину смелый вывод. Мораль нужна лишь стаду, то есть, она нужна лишь когда эти самые человеки вдруг подчиняются врождённому стадному инстинкту, отказываясь анализировать происходящее на индивидуальном уровне, предпочитая ему коллективное (бес)сознательное.

Если же посмотреть на ситуацию с высоты исторического опыта, то мы увидим интересную картину. С одной стороны, мы регулярно встречаемся с тем, что отдельные человеки заявляют, мол, раньше и трава была зеленее, и солнце как-то ярче светило, и люди были добрее и красивее… А сейчас мир якобы «уже не тот, что раньше», якобы течение времени крушит всё прекрасное, что в нём было. Правда, так предпочитают говорить по вполне понятным причинам те, кто уже состарился. Дело в том, что последние были воспитаны в духе своего времени, а после некоторого возраста мировоззрение практически каменеет, без какой-либо надежды на возможность перемен извне. Кроме того, опыт попыток общения с людьми, так утверждающими, говорит, что «их время» тоже было далеко не самым лучшим, причём если им заявить: «Да что там ваше время, а вот столетие назад…!» — то эти самые люди жутко негодуют, тоже по вполне ясным причинам. А всё потому, что прошлое придумали мы сами, чтобы не признавать его призрачность на фоне реального сейчас. Но память обладает особой избирательностью, и «запоминает» она по большей части лишь хорошее, в то время как объективную реальность мы видим во всей «красе». Именно поэтому, когда говорят про то, как раньше было хорошо, забывают, что сравнивают на самом деле не прошлую жизнь с нынешней, а лишь хорошие воспоминания с нынешними реалиями, одновременно с хорошим и плохим — несколько неравноценно, не так ли? Только вот в попытке объяснить некорректность такого сравнения, я снова и снова натыкался на праведное негодование… Но давайте попробуем посмотреть на всё это объективно. Я уже говорил, что предполагаю возникновение нравственности как результат эволюции человеческого сознания. То есть, у первобытных людей это понятие было на грани зарождения и регулировалось по большей части свойственными им первобытными инстинктами, в то время как сейчас она на едва ли высшем уровне за всю историю человечества. Говорите, раньше было лучше, в голове такое всё равно не укладывается..? Сравните нравы современников со Средневековьем — всё встанет на свои места. :)

Казалось бы, если ситуация на фронте нравственности столь радужна, почему людей беспокоит эта проблема? Как я уже говорил, очень многие сильно заблуждаются, отождествляя нравственность и мораль, воображая это как единое целое, неразрывно связанное. Также я не просто так заявил, что мораль — именно второй уровень, а не нечто параллельное. Сам по себе человек является носителем культуры, нравственности и т.п., но в случае объединения человеков в обществе, им зачастую сильно не хватает ограничений для комфортного сосуществования — в этом и есть цель морали. Де-факто мораль — лишь «костыль» развивающейся нравственности человеков. И однажды наступит момент, когда уровень развития последней станет настолько высоким, что мораль нам попросту не понадобится. Я убеждён, что нравственность — обязательный элемент самосознания, которое невероятными темпами эволюционирует. Когда-то наступит момент, когда самосознание людей будет настолько высоким, что им больше не понадобятся ограничения морали, навязанные однажды увядающей ныне церковью. А сейчас… сейчас мы уже уверенно идём к этому. С пропагандой свободы вместо гордо реющего флага над головами и неофициальным, но от этого не менее признаваемым девизом прогрессивных держав: «Ваша жизнь принадлежит вам, распоряжайтесь ею сами, лишь не доставляйте неприятных хлопот окружающим». Сейчас мы продолжаем упираться в невидимую стену определений, ибо не понимаем, где же находится та самая тонкая грань между отсутствием вреда и его причинением. Возможно, всё дело в том, что религия и строилась на этих порочных основаниях, ибо витиеватыми путями так или иначе можно придти к тому, что мы причиняем, пусть даже не непосредственно, а косвенно, вред окружающим современной аморальностью? Но ведь с таким же успехом можно доказать, что любая приятная (пусть результатом, это тоже приятная) добродетель причиняет вред обществу! К примеру, щедрость богачей — добродетель? Несомненно! Но ведь щедрость богачей развращает, подпитывает лень бедняков… Вот именно такими окольными путями и доказывают нам осадком божественной пыли, бесстыдно брошенной в глаза, ценность морали. Я искренне надеюсь, что этот дурман однажды пройдёт, а вместо мерзкой морали у нас останется единая, подлинная, внутренняя нравственность.

Средство или самоцель

Каждый день люди совершают какие-то действия. Иногда мы успеваем сделать лишь парочку дел, а иногда — выполняем сотни пунктов плана. Но крайне редко при этом останавливаемся на минутку, чтобы задуматься о том, зачем это всё. С детства нас заставляют запомнить, что есть такое слово как «надо», и что против этого ужасного слова не попрёшь. Только вот я совсем не уверен, что за каждым таким «надо» стоит железная аргументация… Было бы замечательно, если бы мы перед каждым своим действием останавливались на какое-то мгновение и резонно задавались вопросом: «А на кой чёрт мне это надо?» Логично, что если это надо зачем-то, то проблем с поиском ответа не возникнет. Но зачастую всё происходит иначе, потому как за выделенное мгновение ответ находится отнюдь не всегда. Казалось бы, если это действие на самом деле нам самим в общем-то и не надо, то и смысла совершать его нет никакого. Здесь важно отметить, что выражение «нам самим» также включает и то, что надо только другим, но при этом они взамен готовы предложить вам нечто равноценное. Впрочем, что может быть в этом мире равноценным времени?.. Ну да ладно, рискну предположить, что таинственный комментатор по имени Настя попал в самую точку. Но не буду отвлекаться. Иногда бывают ситуации, когда человек что-то делает, иногда даже долгое время, но заставь его задаться простым вопросом «Зачем?», как он сокрушается по поводу того, что даже через энное количество времени не может найти ответа. С этого места я предлагаю начать деление всех действий нашего гипотетического человека на две категории — на «средство» и «самоцель».

Очевидно, что совершая какое бы то ни было действие, мы стремимся достичь определённой цели. Эта цель одновременно может быть ещё и мотиватором. Но если копать чуть глубже, то обнаруживается, что конкретная цель есть лишь точкой, требуемой для какой-то другой цели. Мне вот в процессе обсуждения моего предположения даже стали предлагать некоторые примеры. Один из них знаком практически каждому человеку. Большинство девушек стремятся похудеть, снижение веса в этом случае — цель, но похудеть они стремятся для того, чтобы улучшить восприятие своей телесной оболочки (о как загнул!) с точки зрения потенциальных самцов, а также для себя любимой (потому как толстушки редко могут назвать своё изуродованное складками жира тело «любимым»), но и это — тоже цель, которая необходима для следующей — достижения некоторого морального, а в случае успешного привлечения самцов человека ещё и физического удовлетворения, что в свою очередь… В общем, подобные рассуждения демонстрируют саму суть явления: наши жизненные цели выстраиваются в длинные цепочки, ведущие всё к более важным моментам. Но на определённом моменте цепочка неизбежно заканчивается, и высшую цель нельзя назвать никак иначе, кроме как «самоцелью».

Самоцель, как я уже сказал, — высшая цель. Теоретически, если не впадать в софизм и мыслить в верном ключе, то все цепочки придут к единому началу, которое и будет тем, что так упорно ищут и обсуждают самые разные философы и теологи всех мастей — смыслом жизни человека. Да, на этом моменте стоило бы остановиться и упомянуть, что всё это время человечество балансирует между индивидуализмом и коллективизмом, но последнее уж как-то всё время побеждает, поэтому и смысл жизни у общества должен быть если не одинаковым, то схожим. Впрочем, на тему этого извечного противостояния пост напрашивается уже давно… Но проблема человека в том, что ему либо лень разбирать каждый элемент длинной цепочки, либо он терпит неудачу где-то в процессе. В любом случае, на эти грабли наступает 99% людей, поэтому лишний раз по этому поводу я сокрушаться, пожалуй, не стану. Итак, как мы выяснили, самоцелью у абсолютного большинства является совершение какого-то действия для факта. Но на практике всё оказывается несколько интереснее, поскольку далеко не всё можно однозначно разложить на «средство» и «самоцель»…

К новому и неизвестному

В жизни каждого человека есть невообразимое количество переломных моментов. Часть из них ведёт к лучшему будущему, часть — к худшему. Пропорции у каждого свои, и они определяют то, что из себя представляет человек, их переживающий. Но восприятие этих моментов у человека имеет свою специфику: сознательно он запоминает лучшее и самое приятное, в то время как подсознание ещё до рождения начинает собирать факты о том, какие же крутые провалы были за всё это время. И когда наступает время действовать, это подсознание словно пробуждается и нашёптывает своему ясному товарищу злые вещи. Перед каждым серьёзным поступком где-то в глубине души проносится кинолента всех обломов жизни и выносится вердикт: «этого делать не стоит, чревато ещё одной строчкой в списке неудач». Да и не только неудач, в перспективе большие трудности и переживания… Так мы приходим к тому, что залог приятного времяпроживания — стабильность, и по возможности во всём. У психологов это называется «зоной комфорта». Но само слово «зона» подразумевает тотальные ограничения…

Зона комфорта — это своеобразная золотая клетка для человека. С одной стороны, жить в такой клетке тепло и приятно, а что самое важное — привычно, удобно ведь понимать, что произойдёт через минуту, час, день, месяц, год… А с другой, любая клетка ограничивает свободу, причём в грандиозных масштабах. Более того, в течении жизни человек постоянно растёт. Кто-то незаметно, по чуть-чуть, кто-то — превращается в гиганта. А клетка остаётся всё такого же размера. В какой-то момент становится негде расправить крылья, потом — стоять в полный рост, в терминальных стадиях приходится становится «раком». В итоге, наша же зона комфорта нас душит.

Выхода из такой ситуации может быть два. Первый — более демократичный, предполагающий постепенное расширение интересов и сферы влияния. Он очень выгоден, поскольку человек себя всё время чувствует достаточно приятно, что благотворно сказывается на прогрессе. Это — наша маленькая эволюция, которая начинается в раннем детстве и заканчивается смертью. Идти по жизни мягко, встретить закат как должное — что может быть лучше?.. Лучше может быть только второй способ — агрессивный и решительный. Почему агрессивный, спросите вы? Дело в том, что у подавляющего большинства человеков неплохое влияние на сознательный выбор имеют описанные выше подсознательные факторы. С одной стороны, это хорошо, потому что подсознание обеспечивает нам безопасность, ну или как минимум выживание в этом жестоком мире. Но лишь уверенный шаг в будущее даёт большой шанс на спонтанный успех. В отличие от комфортной постепенной эволюции, это — путь внутренней революции. Лишь во тьме можно найти себя.

Страница 1 из 212