реальность

Чужая душа — потёмки

Чужая душа — потёмки

Несомненно, психология и философия сегодня являются родственными науками и имеют достаточно много общего в силу единых истоков. В частности, обе имеют схожую аудиторию, поскольку каждая из наук занимается эмпирическими исследованиями того, что в конечном итоге интересует лишь человеческий разум. Я имею в виду, что домашние хомячки в своём существовании не сомневаются, а редкая лягушка может похвастаться маниакально-депрессивным психозом или шизофренией. В предыдущем посте я изобличал явление, которое, безусловно, можно назвать неотделимой чертой популяризации чего-либо изначально элитарного среди широких масс населения (что, в принципе, и отображено в его заголовке). А именно таковой была до незапамятных времён философия (включая ещё не выделившуюся тогда в отдельную науку психологию), как, впрочем, и множество иных наук. Так уж выходит, что богатство литературных языков легко может быть погребено «высокоинтеллектуальными» речами не шибко грамотных персон, пользующихся авторитетом или переходящей популярностью в среде этих самых широких масс; исполинский размах философской мысли у них оказывается запертым в клетке ограниченного разума, то бишь, даже не в золотой клетке страниц фолиантов, а в жестяной или вовсе пластиковой — в памяти людей, использующие эти великие философские мысли исключительно для того, чтобы скрыть за ними свою внутреннюю пустоту.

По аналогичному принципу вся многогранность человеческой личности лишается всякой привлекательности мерзкими невежественными персонами, вообразившими себя прекрасными психологами, разбирающимися в любых дебрях и перипетиях человеческой души. По неведомой мне причине, подобных умников я обнаруживаю чуть ли не целыми стадами, особенно среди претендующих на продвинутость молодых девиц и их более устарелых сородичей (первые, надо заметить, получают увесистый бонус к чувству собственного величия, ибо заметно, особенно для них самих, выделяются на фоне большинства аналогов того же пола и возраста). Вообще же, прочитав даже худенькую книжечку с методическими рекомендациями по практической психологии, каждый первый школьник начнёт мнить себя опытнейшим хирургом вышеупомянутой души, умеющим диагностировать страждущих и поддерживать их на пути ко внутреннему свету. Стремление это, бесспорно, похвальное, если бы не одно гигантское «но» — некомпетентность практически всех людей, постигающим эту науку схожим образом — через псевдонаучную литературу и проводя параллели между собой и потенциальным клиентом. Некомпетентность заключается в нежелании, невозможности или даже нерешительности понять, что личность человека — явление по определению уникальное. Но параллели далеко не всегда уместны, а систематизированные да обобщённые книжные знания часто оказываются совершенно неактуальными. Конечно, есть личности, после общения с которыми, особенно длительное время, на большинство остальных особей начинаешь смотреть не иначе, как на тупое быдло, с настолько ограниченным кругом порочных интересов, что даже при большом желании и врождённом оптимизме им никак не выходит пророчить светлое будущее. За редким исключением, каждый встречал в своей жизни таких человеков, контакты с которыми заставляют меркнуть образы остальных на их фоне. Естественно, сияющие образы привлекают настолько, что тем самым начинают активно отталкивать «потускневших», методично увеличивая презрение к ним и их жизни. Пропасть увеличивается, сияние заставляет вообразить себя персоной элитарной, а «тусклых» лишить даже тех достоинств, которыми они наделены. Именно осознание себя более развитой человечиной, чем окружающие, не позволяет увидеть свою некомпетентность. За этим недостатком скрыта великая беда — невозможность в полной мере оценить масштабность внутреннего мира своего собеседника, если таковым является персонаж, не вызывающий у вас особого уважения. Фактически, если человек не вызывает интереса, то мы отказываем ему даже в том, что у него действительно имеется.

Со строго технической точки зрения, внутренний мир является результатом перманентного активного электрохимического взаимодействия нейронов нашего мозга. Это субъективный мир образов и понятий, оперирование которыми и выводит бытие человеческое на качественно более высокий уровень, нежели, как мы привыкли считать, имеется в распоряжении у прочих животных. Впрочем, насчёт иных животных я бы не стал утверждать столь категорично, как это делает часть учёных, не имея в распоряжении вышеупомянутого прямого электрохимического взаимодействия нейронов с их мозгом или каким-либо иным центральным нервным узлом… Имеется в виду, что объять чужой внутренний мир невозможно. Посему измерить его масштабность субъективно невозможно, а сенсорные системы человека устроены таким образом, что даже объективную реальность они, воспринимая, делают субъективной, чего уж говорить об исключительно субъективной реальности! Но, что важнее, существование внутреннего мира является лишь частью материального существования. А материальный мир накладывает свои отпечатки. Однажды девушка поделилась своим соображением по поводу восприятия человеков в первую очередь именно по внешности. Выразив свой стыд, что, несмотря на то, что «лицо не выбирают», она всё равно не может одинаково воспринимать человеков с приятной и не особо внешностью, даже исключительно для праздного общения. Однако, соображение более, чем верное. Дело в том, что человек, не смотря на все препирания и отрицания этого, принимает свою внешность такой, какая она есть. тем самым со временем привыкает к тому, что она является отталкивающей или, напротив, привлекательной. И это накладывает свой отпечаток на линию поведения. А линия поведения, естественно, определяется именно внутренним миром, то есть, психикой этого человека. Таким образом, мир человека складывается из событий, явлений и прочих факторов, воздействию которых тот подвергается в процессе жизнедеятельности. То, что могут видеть люди окружающие — это лишь отголоски того, что происходит внутри.

Не так давно в нашем дивном мире жил довольно интересный психолог, психиатр, психоаналитик, философ и даже немного мистик Карл Густав Юнг. Именно этот персонаж создал теорию, согласно которой жизненная энергия человека (aka «либидо») является, так сказать, величиной векторной, то бишь, имеет не только численный показатель, но и направление движения. Правда, можно обойтись и без применения тригонометрии, поскольку направления всего два: либидо может быть направлено либо внутрь, либо вовне. Людей, у которых жизненная энергия направлена внутрь, дедушка Юнг нарёк «интровертами», тех же, у кого вовне — «экстравертами». Хотя мне лично совершенно непонятно, как он мог ставить ситуацию так категорично, что интроверты оказываются полной противоположностью экстравертов, ибо лишь единицы из тысячи являются полноценными представителями указанных категорий, подавляющее большинство же — так называемые «амбиверты», нечто среднее. К примеру, у меня вообще довольно сложно определить психологический тип, так как я себя прекрасно ощущаю как в одиночестве, так и в компании, иногда бывает неутолимая тяга то к одному, то к другому… Хотя, с другой стороны, всё же одно из направлений обыкновенно превалирует над другим, поэтому в чисто демагогических целях этими терминами пользоваться можно. Суть подобного деления заключается в том, что внутренний мир человека может взаимодействовать с внешним по разному. Если человек является экстравертом, то он будет открываться по своей воле, интроверты же предпочитают, чтобы их «разгадывали». И если сущность первого ещё более-менее становится понятна, если он подаёт именно в том виде, в котором себя находит, то интроверты свою сущность стараются упрятать куда поглубже внутрь. Человека же воспринимают только так, как он себя показывает. Никто не увидит ваш богатый внутренний мир, ни сразу, ни со временем — никогда. Кто хочет быть понятым — должен сам приложить к этому определённые усилия. Воспринимают только то, что могут воспринять. А внутренний мир на то и внутренний, и нужен он только самому его властелину. Воистину, чужая душа — потёмки.

Гуманность

Гуманность

Человеческая жизнь — высшая ценность для общества, — говорят хором «прогрессивные» народы мира сего. Личность человека — высшая ценность для общества, — уточняет официальная идеология. Но что же говорит здравый смысл? А здравому смыслу дорога шкура исключительно своего владельца, плевать он хотел на общество. Когда ребёнок ещё маленький, он умеет смотреть на мир только своими собственными глазами (это явление называется эгоцентризмом). Но в процессе адаптации к правилам и законам этого жестокого мира, воспитания и прочим процедурам, которым положено подвергать мозг бедного дитя человеческого, последний лишается своего дорогого эгоцентризма. А с потерей эгоцентризма, человек начинает экстраполировать на себя всякое явление или ситуацию, которую ему приходится наблюдать в процессе жизнедеятельности. Таким образом, мы становимся впечатлительными и чувствительными по отношению к другим. Но эта чувствительность — отнюдь не умение ощущать других, радоваться или сочувствовать им, это — совсем иное: человек «примеряет» на себя то, что по его предположению, чувствует другой человек, в конечном итоге, мы радуемся или жалеем себя, а не другого человека. Хотя неосознанно врём ему, что радуемся или сочувствуем ему, а не себе в гипотетической аналогичной ситуации. В этом заключён первый и один из самых важных недостатков такой идеологии, как гуманизм: абсолютно невозможно чувствовать другого человека.

Однако, стоит разобраться, что есть гуманизм. Как я заметил выше, сама идеология довольно заметно отличается от того, как её воспринимают широкие массы населения. Официальная идеология гласит, что человечность — это уважение к свободному выбору человека, удовлетворение возможности проявления им личных качеств, развития способностей… В широких массах же бытует мнение, что уважение следует проявлять в первую очередь к чувствам и инстинктам. Соответственно, из метода кнута и пряника удаляется кнут, поскольку он способен принести боль, а это с точки зрения «популярного гуманизма» является бесчеловечным. Однажды искал в Сети информацию на подобную тему, натолкнулся на один прекрасный пример, демонстрирующий недостатки «поп-гуманизма» чуть более, чем доступно. Итак, у нас есть бобры. Много бобров. Настолько много, что они отобитали огромную лесную территорию и добрались до определённого парка, начав покусывать там деревья во имя пропитания. Сначала подумывали их отстрелять и на этом покончить. Потом решили, что сиё негуманно, потому было решено воспользоваться «последними достижениями науки», чтобы изгнать их на исходную позицию. Успех. Но бедные бобры! Как существа, невероятно преданные родным территориям, лесные бобры начали с жаром оборонять свои земли от изгнанных парковых. Как результат — огромные количества раненных бродячих и явно не меньше разлагающихся трупиков по территории всего чистого до того леса. Чего же добились эти блюстители гуманности? Вместо того, чтобы совершить самый естественный природный процесс регулирования численности, бедных бобров предварительно подвергли незаслуженным страданиям, в результате они всё равно погибли, но не от короткого свинцового дождя, а от голода, ран и потери крови. Есть и масса других, более близких нам примеров. Вот взять те же вечные дебаты о гуманности применения эвтаназии. Люди, которые отстаивают позицию, что человеков убивать нельзя, предполагают, как бы они себя чувствовали, если бы это их обрекли на смерть. Воистину, ощущения наверняка явно не из приятных, ясно, почему эти люди так яростно отстаивают свою позицию. Но представьте себе, что же чувствуют эти люди, которые не могут обеспечивать свою жизнедеятельность, для которых вся жизнь — вечная мука, а им даже не позволяют сделать единственную вещь для своих близких — освободить их от тяготящих их жизнь хлопот. Тем же принципом руководствуются, когда, спасая от гибели по естественным причинам, превращают человека в овощ, довольно часто сей процесс можно наблюдать в психиатрических лечебницах. Где же здесь подлинный гуманизм, с его уважением к личности, если последнюю откровенно беспощадно уничтожают?

Впрочем, вышеприведённые примеры слишком фатальны. Когда говорят о человечности, обычно имеют в виду гораздо более простые ситуации, более приземлённые и бытовые. Но все они основаны на понимании, жалости и сочувствии. Жалость развращает. Когда человек начинает регулярно получать помощь и поддержку со стороны, то делает вывод, что можно всегда рассчитывать не только на себя и своё ближайшее окружение, но и на совершенно посторонних людей. Таким образом, у человека возникает такое явление, как ложные надежды. Надежда — в принципе, полезное ощущение, но многие забывают, что надежды должны быть обоснованными. Когда же надежды возлагаются на отвлечённые и независимые факторы, то это, по меньшей мере, глупо. Если же человек садится за руль автомобиля, не имея достаточных навыков, чтобы справиться с управлением, но при этом выезжает на скоростное шоссе с большим трафиком, и надеется, что сегодня он не разобьётся — разве можно называть конструктивным подобное поведение? Именно такого вида надежды и воспитываются. Однажды человек понимает, что можно с жалобным видом сидеть у входа в метро и «зарабатывать» вполне достаточно для существования. Ребёнок, которого всегда жалеют, когда у него что-то не получается и он начинает плакать, будет продолжать вести себя похожим образом, даже когда вырастет. Жалость приводит к ложным надеждам, ложные надежды — к разочарованиям. Таким образом, гуманизм является деструктивной идеологией, пускай и не непосредственно деструктивной.

Я считаю, каждый должен спросить у себя, почему он так или иначе относится к окружающему миру и людям вокруг себя. Ведь каждое действие, совершённое нами по отношению к другим, влияет на них. А когда толпы людей проникаются одинаковыми идеологиями, массы становятся однородными, то наступает резкое повышение этого влияния, причём в геометрической прогрессии. Когда это масса ненавидящих и агрессивных — грядёт война, когда это масса жалостливых и «чересчур человечных» — депрессия, разочарования и безысходность.

Относительность

Относительность

В этом мире лишь одна вещь абсолютна — относительность. Нельзя даже со стопроцентной уверенностью утверждать, что реальность абсолютна. Лучшим определением материального мира считается определение, сделанное в книге «Материализм и эмпириокритицизм», автором которой является небезызвестный Владимир Ильич Ленин, и формулируется оно следующим образом. «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них» Но каким образом можно проверить, существует ли независимо от человека материя, кроме как задав вопрос товарищу, после которого тот наверняка на вас весьма косо глянет? Проблема в том, что этот самый товарищ может точно так же отображаться ощущениями, будучи всего лишь плодом воображения человека, убедившего самого себя в реальности собственной выдумки. Мы способны изменять свои воспоминания и мировоззрение, заставлять себя верить в то, что на самом деле даже в теории невозможно или неосуществимо… Точно так же мир, захватывающие разнообразием красок, тоже может являться лишь частью вашей дивной фантазии. Слишком большой масштаб? Неправда, мы ведь обычно видим лишь совсем маленькую его часть, которую человеческий мозг может точно так же «отрисовывать», например, во сне. Однако, какая игра слов! Как можно сомневаться в реальности самой реальности?

А ведь единственное, в чём можно быть уверенным до самого конца — это в самом себе. Я могу сомневаться в реальности этого мира, но принимать его, поскольку лучшего варианта нету. Но в самом себе сомневаться я не могу посметь. Даже если предположить, что всё моё прошлое искусственно «записано» в мою память, то мысли мои витают свободно, исключительно в том направлении, которое задано мною, я могу менять их полёт в любую сторону, создавая дивные витиеватые маршруты. Подвластны они только мне, а я — только им, таким образом, я существую автономно от этого мира. Но что же в таком случае «я» такое? Нечто, внутри которого происходит целая жизнь или просто тело, вместилище для сознания? С точки зрения моего «внутреннего я», мой внутренний мир абсолютен, является основой всего бытия и центром Вселенной. С точки зрения «внешнего я», внутренний мир — всего лишь часть сознания, обеспечиваемого телом, которое, в свою очередь, принадлежит к так называемому миру реальному. А мир реальный можно подвергнуть сомнению, поскольку всё, чем мы обеспечиваем себе веру в его подлинную природу, заключено в мозгу человека… Выхода нет. Реальность относительна, внутренний мир относителен ещё более.

Быть может, в этом мире есть боги, для которых проблема стоит ещё шире, ибо наша реальность не является самым масштабным миром, поскольку существуют и иные формы бытия. К примеру, небытие тоже можно назвать формой мироздания, просто не закованного в тяжкие рамки времени, как для внутреннего мира нет пространства. Нам вообще невероятно сложно представить, что значит мыслить вне времени…

Проблема относительности мироздания заключается не в том, что нельзя найти фундамента этого самого мироздания, а в том, что нельзя найти твёрдый фундамент для чего-либо вообще. Относительность пронзает собой всё бытие, во всех сферах жизни и «уровнях» сознания — она. К примеру, точные науки считаются чем-то идеальным, ибо они действительно абсолютно точны. Но точными они остаются лишь до того момента, пока остаются абстракцией. То есть, абсолютное есть либо абстракция, либо иллюзия. К примеру, в действительности невозможно даже провести идеально ровную линию, не говоря уж о правильных геометрических фигурах. Всегда есть место для случайности, на самом деле являющейся комбинацией неучтённых факторов.

Наши представления о том, как надо использовать имеющийся запас времени жизни, являются целиком и полностью искусственными. Мы не придумываем для себя ничего концептуально нового. С самого детства человек знает, какой должна быть его жизнь. Детство и юношество он должен невозбранно потратить на обучение каким-то лженаукам, зрелость — на чаще всего неинтересную и ненужную ему работу, а старость — на сожаление по потраченным так глупо годам. Не, ну а что, относительно толпы других неудачников прошедший этот путь будет смотреться достойно.

Практическая анархия — Сомали

Практическая анархия — Сомали

Сомали — одно из 55 государств на территории современной Африки и 194 государств мира. Но Сомали имеет одно отличие, которое делает её совершенно уникальной, выделяя на фоне всех остальных, заметной для всего мира страной. Сомали — единственное на планете государство, фактической формой правления в котором является анархия. В некоторых словарях определением слова «анархия» кроме основного — отсутствие власти — есть ещё и другое — хаос. Я не зря считаю, что отсутствие власти — это одна из форм правления, как и хаос является одной, довольно специфичной, но тем не менее формой порядка. В отличие от демократии — власти большинства, анархия — власть над собой и своим окружением. На практике это выглядит примерно следующим образом. Люди живут в разных регионах одного и того же поселения, одни предпочитают заниматься сельским хозяйством, а другие — тяжёлой индустрией, но вместо того, чтобы убеждать друг друга в большей рациональности того или иного расклада деятельности, вербально или, кхм, невербально, непосредственно или инструментами государственной бюрократии, они просто начинают действовать.

Африка — континент, богатый полезными ископаемыми и человеками, которые за процессами жизнедеятельности пропустили начало научно-технического прорыва. Естественно, последние неоднократно удивлялись, когда в их первобытный тропический рай откуда-то приходили человеки с белой пятой точкой и явно недобрыми намерениями. И это в лучшем случае, если те не принимали аборигенов за обезьянок-мутантов с перешедшими допустимую грань амбициями. В этом случае, соответственно, им эти амбиции поумеривали, в основном насильственными методами. За всеми прогибами под белых людей, они так и не находили момента, условий и учителей для хоть какого-нибудь реванша. Как результат — во все времена Африка оставалась территорией для колонизации или просто сырьевым придатком для остального мира. Лишь прошлое столетие ознаменовалось для многострадального континента революциями и методичным выбориванием независимости от злобных колонизаторов. В частности, в 1960 году одним исполинским махом обрели независимость страны, занимающие почти половину территории всей Африки. Среди этих стран была и Сомали (точнее, вторая её часть, которая была под контролем Италии, но это не суть важно). После обретения независимости была образована единая Федеративная Сомалийская Республика. Однако, в результате гражданских войн власть в стране оказалась под вопросом, поскольку население попросту отказалось ей подчиняться. Свободная страна сразу же установила дипломатические и торговые связи с СССР, постепенно «заражаясь» идеалами коммунизма. Однажды заряженное ружьё однажды обязательно стреляет: в 1969 году в стране произошёл переворот, была установлена военная диктатура, а довольный собой новоявленный диктатор, генерал Мохаммед Сиад Барре, начал строить коммунизм. За время его правления разгорелось несколько кровопролитных войн, в основном по претензиям на территории. Одной из этих стран была война с Эфиопией, которая в какой-то мере решила будущую политику. Дело в том, что на поддержку Эфиопии пришлось выступить Советскому Союзу, тем самым порвав союз с Сомали. Ситуация накалялась и накалялась, пока в 1988 году не разгорелась полномасштабная гражданская война. В 1991 году генерал Барре был окончательно свергнут, в стране кризис достиг апогея, начался жуткий голод (унёсший жизни 300 тыс. человек)… Гражданская война перешла в следующую стадию: началась война за власть, официально пассивно продолжающаяся и до сегодня.

Фактически с момента свержения режима Барре в Сомали воцарилась анархия. Люди, привыкшие к изображённой в художественной литературе и кинематографе анархии, жутко удивлялись, когда узнавали, что отсутствие власти не оказалась поводом убивать всех подряд. Настоящая война продолжалась только за власть, так или иначе, практически каждая серьёзная вспышка насилия вспыхивала как реакция элиты на попытку создания централизованного правительства. Самой масштабной вспышкой насилия считается террор во время попытки захвата власти в стране «миротворческими» силами США в процессе операции «Чёрный Ястреб» (в 2001 году вышел фильм, удивительно реалистично повествующий о тех событиях, «Black Hawk Down», рекомендую). После вывода американских войск из страны насилие внезапно упало. А дальше началось самое удивительное для мира — государство Сомали вдруг стало развиваться.

С уменьшением насилия напрямую связано постепенное увеличение средней продолжительности жизни: Сомали стала одной из трёх (!) стран Африки, в которой с 90-ых годов стала расти продолжительность жизни — это при том, что на континенте больше полсотни государств, часть из которых вообще не попадала под губительное действие войн, как внешних, так и внутренних. Также отмечается резкое уменьшение детской смертности и общей иммунизации, что характерно для заметно меньшей части стран континента (менее трети). Но самым неожиданным для мира стало планомерное увеличение информационной обеспеченности Сомали в условиях отсутствия централизованной власти. Например, по уровню развития стационарной телефонной сети Сомали вошла в десятку наиболее развитых стран Африки, вместе с этим она вошла и в десятку самых обеспеченных доступом к Интернету. Цены при этом остаются адекватными, а качество коммуникаций не уступает другим странам. Логичный вопрос — как?

С установлением анархии страна вернулась к традиционному сомалийскому обычному праву — Хиру. Хир запрещает убийство, нападения, разбой, грабёж, кражу, поджог, вымогательство, пытки, побои, нанесение увечий, в том числе по неосторожности или халатности, изнасилование, похищения людей, насильственный увоз, нанесение ущерба имуществу. В отличие от привычной нам системы наказания, Хир по большей части строится на компенсации. К примеру, за убийство взрослого мужчины требуется выплатить семье потерпевшего компенсацию в 100 верблюдов (в эквиваленте, средняя стоимость верблюда около $700), при этом страна является бедной, поэтому подобную цену выплатить могут лишь очень богатые люди. Таким образом, вы имеете право убить человека, но за это вам придётся уйти в пожизненное рабство к его семье. Правда, Хир распространяется лишь на жителей Сомали, поэтому тех же иностранных захватчиков можно убивать без последствий по любому мало-мальски уважительному поводу. Соблюдением законов занимаются старейшины кланов, которых избирают за опыт и знания традиций. Судьи, выбранные из старейшин, не имеют права создавать или как-либо изменять древнеисламские законы, а лишь соблюдать традицию. Любое замеченное отклонение от традиций Хира лишает старейшину судейского права навсегда. Обычно судейством над населением занимается клан, который в том месте доминирует по количеству членов, но, поскольку законы одни для всех, то судить может любой клан. В случае, если происходит спор между членами кланов, они могут обратиться за арбитражем к третьему клану или самостоятельно найти компромисс. В определённой степени можно сказать, что в стране критархия.

Основой большинства кланов служат старые влиятельные семьи, значительно расширенные впоследствии. Сомалийцы рождаются свободными и имеют право вступления в клан по собственному выбору. Точно так же каждый имеет право создать свой клан и возглавить его. Переход из клана в клан — обычное дело, особой иерархии в кланах обычно нет, старейшин избирают голосованием и стать им может даже новоприбывший, если его сочтут достойным. Право выбора старейшины и избрания судей из старейшин имеет каждый признанный член клана. Фактически, клан не имеет особой власти над своими членами, хотя за особые проступки он может отказаться от него публично. Большинство кланов в Сомали являются мирными пастушескими, такие кланы не имеют ни собственной территории, ни каких-либо других географических ограничений, являясь кочевыми. Военизированные кланы обычно занимают определённую территорию, но чётко определённых границ тоже не имеют, границами влияния таких кланов считается крайняя местность расселения их членов. Можно сказать, что кланы являются группами взаимной страховки. Именно поэтому и возникают вспышки насилия при попытках создания центрального правительства — каждый влиятельный клан требует права голоса в нём, что отбрасывает к тому, с чего всё начиналось — к тому, что кланы и так имеют власть, которой хотят. И эта власть, по большей части, идёт во благо жителям.

Официально в Сомали снова установлена республика. В 2004 году было основано переходное федеральное правительство (ПФП), которое пользуется поддержкой ООН и США в частности. Опять же, официально оно контролирует почти всю территорию Сомали. С 2006 года при поддержке эфиопской армии ПФП вторглось в бывшую столицу, Могадишо, в декабре установив контроль над городом. Кстати говоря, до этого город контролировался кланом под названием Союз исламских судов (СИС), который произвёл тотальную чистку города, снял все блокпосты и полностью демилитаризовал его, произвёл ряд мероприятий по информационному обеспечению и восстановлению строений, ввёл абсолютно свободный рынок (включая легализацию наркотиков и т.п.) — в результате всего этого данный клан пользовался поддержкой 95-98% населения (по разным источникам). Самое интересное, что даже сейчас ПФП признаётся около 60% населения столицы и незначительной частью страны, подавляющее большинство же к этому относится довольно скептично, предпочитая клановую структуру.

Мне кажется, Сомали — страна, которая заслуживает должного внимания, поскольку в сложившейся ситуации некоторые моменты, в частности, та же система компенсации вместо наказания, выглядят просто поразительно. Да, это нельзя назвать анархией, но нельзя и сказать, что её там нет. Подобный симбиоз демократии и анархии достоин уважения.