отношения

Культ еды

Культ еды

Еда занимает важное место в нашей жизни. Зачастую — гораздо большее, чем она того достойна. Единственное реальное предназначение пищи — обеспечение человеческого организма энергией, необходимой для жизнедеятельности. Но каждый из нас с самого раннего детства переступает эту границу и уходит гораздо дальше в своём потребительском мастерстве. Мы, под влиянием родителей и прочих окружающих подозрительных личностей, быстро и бесповоротно достигаем того, что начинаем кушать для удовольствия. И это прививается настолько крепко, что избавиться от глупой привычки практически невозможно. А у многих и вовсе дело доходит до откровенной зависимости: мотивацией что-либо сделать становится вкусный обед, за успешно выполненное дело награждают себя тортиком, даже плохое настроение лечится плиткой дешёвого шоколада… Если смотреть на это без предубеждения, то сначала может показаться, что это просто ещё один хороший рычаг самоконтроля, в чём, безусловно, не было бы ничего плохого. Быть может, даже наоборот. Но человеки, как известно, существа увлекающиеся, поэтому оборачивается для нас подобный гедонизм зачастую весьма плачевно.

В частности, люди регулярнейшим образом забывают о том, что их организм — невероятно умный и расчётливый механизм. Совершенно зря забывают. Ибо этот самый организм делает всё, для того, чтобы не просто обеспечить существование своего нерадивого владельца, а ещё и сделать его максимально комфортным. Естественно, к питанию, главному герою в битве за выживание, он будет относиться столь трепетно, насколько это вообще возможно. Он будет адаптироваться под него. Вот только люди склонны видеть только самый прямолинейный эффект, а когда результат не оправдывает ожиданий — им кажется, что это их организм действует нелогично. Примеры? Некий среднестатистический человек замечает, что слишком активно пользовался своим кушать-рычагом и набрал некоторый лишний вес, хотя добиться он пытался вовсе не этого. Что ж, наш прямолинейно мыслящий среднестатистический человек садится на диету, лишая себя внушительной доли той пищи, которую он потреблял, рассчитывая, что раз не будет притока энергии, то организм будет вынужден израсходовать запас из жировых отложений. Поначалу вес действительно падает, но уже вскоре организм понимает, что происходит. А происходит то, что вокруг царствует голод! Очевидно, что в таком случае несчастный сможет выжить только если максимально сократить расход энергии, что и происходит. Результат? Жировые отложения сохраняются, человек страдает от недостатка сил и, конечно же, «срывается». Появляется жуткое чувство вины за сей «срыв», ибо кажется, что желаемый результат не достигнут из-за недостатка силы воли. Когда мне говорят про то, что сели на диету, я едва сдерживаю желание толсто затроллить очередное наивное худеющее существо. Впрочем, я увлёкся примером.

Но помимо психологического момента с получением удовольствия от употребления пищи, есть ещё один, не менее важный, быть может, даже заметно более для нашего многострадального региона. Так уж сложилось, что на долю жителей Руси сравнительно часто приходился не самый приятный момент в бытовой истории — голод. Да и от холода расход калорий заметно выше. Кто знает, что было основной причиной, но результат мы видим своими глазами: сформировалась традиция много кушать. Хотя правильнее бы сказать — «часто кушать»: завтрак, обед, ужин, второй мини-ужин, ночные походы к холодильнику, всё это в обязательном порядке нужно сдобрить дневными перекусами всяко-разными печеньками к чаю, фаст-фудом и прочими, казалось бы, незначительными мелочами. Я иногда прихожу в былинный ужас, наблюдая, сколько некий человек, с которым мне по некоторым обстоятельствам пришлось проводить время, может съедать пищи за сутки. А когда я пытаюсь обратить его внимание на это, практически каждый отмахивается, мол, да подумаешь! Хотя почти никто не отрицает, что вполне мог бы обойтись без лишнего куска во рту, но, дескать, зачем? А именно затем, что этот кусок лишний, то есть, отказав себе в сомнительном удовольствии, этот человек ничего не потерял бы. Что заставляет есть ещё, когда в этом нет необходимости? Быть может, во время смутных времён типа военных действий или других ситуаций, когда неизвестно, сколько ещё придётся ждать следующей трапезы, такое поведение было бы логичным, но в мирное время же…

Ну и, конечно, никак нельзя упомянуть эту великолепную традицию абсолютно любое событие сопровождать коллективным массовым приёмом пищи. Даже поминки нельзя провести не нажравшись. Что уж говорить про мало-мальский праздник… Обязательно стол должен ломиться от количества еды, и чем больше праздник, тем больше и больше блюд. Не знаю, у кого как, а у моей бабушки после нового года можно минимум неделю вообще ничего не готовить и питаться только остатками этой трапезы. Словно еда на празднике — главная утеха. Просто какой-то культ еды, едва ли не начинают поклоняться оливье и картошечке… К чёрту интересные традиции, лишь бы набить желудок.

А ещё бывает такое, что отношения в семье становятся настолько холодны, что желающие их сохранить цепляются за такие бытовые ритуалы, как готовка. В этом деле женщинам-хозяйкам просто нет равных, поскольку есть один ритуал, в котором они могут стать настоящими жрецами культа — это приём пищи. В такой семье, где женщина чувствует, что ей и поговорить со своей семьёй-то не о чем (представьте себе ещё, что иногда разница в возрасте между детьми и родителями переваливает за 30-40 лет, какие будут общие интересы?), всё будет зациклено на питании. У меня есть знакомая девушка-подросток, которая растёт в такой семье. Воистину, подобной участи не пожелаешь никому: за день, проведённый дома, ей десятки раз предлагают скушать чего-нибудь, совместное времяпровождение заключается в том, что все совместно решают, что планируется готовить к следующему приёму пищи, более-менее дружеская атмосфера устанавливается, когда кто-то начинает хвалить, как же хорошо удалось то или иное блюдо… И так изо дня в день, счастливое детство. И, к сожалению, у многих складывается похожая ситуация, хотя и в менее терминальной стадии.

И самых разных примеров тотальной зацикленности на еде огромное множество. Иногда начинает тошнить от всего этого. Познакомиться с девушкой? Сводите её в ресторан пожрать. Собраться компанией с друзьями? Сходите в паб. Обсудить что-нибудь с товарищем? Обязательно в какой-нибудь кафешке. А уж поужинать сытным фаст-фудом… И дома та же история: кого-нибудь обязательно будет пробивать поесть, и нет ведь взять и поесть, просто кровь из носу нужно приобщить к процедуре максимум присутствующих. Кажется, забывают старика Сократа, что завещал есть, чтобы жить, а вовсе не противоположное.

Честность

Честность

Трудно найти человека, которому бы не нравилось такое качество, как честность. В отношениях с окружающими всегда хочется некой простоты и лёгкости. А мыслимо ли это, если каждое слово подвергается беспощадному сомнению? Такое общение тяготит, как результат — люди избегают общения с теми, кто заставляет их сомневаться. И наоборот, если человек говорит убедительно, сомнений в его честности не возникает, то к общению с таким человеком люди стремятся активнее. Дело нехитрое: нам хочется верить без доказательств в то, что мы слышим от других. Человеки — существа любопытные по своей сущности, однако им не нужна правда, нужен просто ответ на беспокоящий вопрос. Эта схема лежит в основе мифов, религий, всевозможных суеверий и тому подобных вещей. А всё потому, что так проще, не нужно лишний раз напрягать извилины, если всё не так легко выяснить. Мы наслаждаемся тем, что верим на слово.

И наслаждаемся, когда верят нам. Герой небезызвестного романа М. Булгакова говорил Понтию Пилату: «Правду говорить легко и приятно». Принцип всё тот же: не приходится напрягать извилины, значит, легко. Но всегда ли приятно? Часто случается так, что правда может быть неприятна другим. И плевать бы на это, но есть среди них такие, кому делать неприятно не хочется. Поэтому мы начинаем подгонять её под восприятие, чтобы как-то смягчить, а то и вовсе обернуть ситуацию в свою пользу. Иногда предпочитаем умолчать — вообще шикарный метод самообмана: вроде и не соврали, но чем хуже враньё от неизвестности, если человек в конечном счете всё равно не знает правды? Чаще, конечно, мы попросту лицемерим. Насколько сладостнее слышать, что старались для тебя! Политики делают всё для своего народа, устройства улучшаются и разрабатываются только для комфорта пользователей, все вокруг — они ведь стараются, чтобы сделать твою жизнь лучше… Или всё-таки каждый имеет с этого какую-то свою выгоду? Да нет, ну как же так… Вот так, каждому дают свою правду. И мы верим.

Честность должна граничить с откровенностью. Иначе это не честность, а просто лицемерие.

Одиночество

Одиночество

Личность, индивидуальность, внутренний мир — всё это строится на концентрации своего внимания на себе. Словно магнит, что притягивает только несколько видов металлов, не затрагивая при этом остальные, из всего, на что натыкается наше сознание, вычленяется и притягивается только близкое по духу, отторгая то, что неведомо, следовательно, неприятно. А после того, как близкое нам бессовестно вырвано из встреченного в окружающем мире, оно немедленно ассимилируется сознанием, проще говоря, присваивается. Таким образом, когда человек встречает в своей жизни то, что ему идеологически симпатично, он бессознательно начинает считать это своим. В итоге, внутренняя идеология, мнение о том или ином явлении, отношение к тому, что окружает — всё это, исконно не принадлежащее этому человеку, воспринимается как нечто своё, им порождённое, пришедшее не снаружи, а изнутри. Аки плод души, извлечённый из тёмных глубин внутреннего мира, а не прижившийся там из большой и светлой реальности. Однажды, блуждая по необъятным просторам Сети, я наткнулся на одну цитату, которая смогла точно выразить моё (так моё ли?) мнение по этому поводу. Автором является небезызвестный Линус Торвальдс, скромный автор операционной системы Linux, «нечаянный революционер». В возрасте шести лет он сформулировал это так, как смог бы далеко не каждый энный философ: «Знаешь, я никогда не думаю новые мысли. Я думаю те мысли, которые люди уже думали до меня. Я их просто переставляю». Пожалуй, после этого остаётся лишь один вопрос: так можно ли тогда вообще «старые» мысли, то бишь, продуманные другими людьми ранее, назвать своими? Однако, именно «своими» мы их и называем.

Само слово «одиночество» в человеческом обществе имеет негативный оттенок. Но если осмыслить этот факт в контексте предыдущего абзаца, можно сделать вывод, что это — одна из тех идей, что мы присваиваем себе. На самом деле этот оттенок, как и практически всё внутри нашей души, создано другими людьми, «первомыслами», чаще всего — века, а то и тысячелетия назад. Всё, что мы можем — это нести эту мысль сквозь века, бережно передавая эстафету следующим поколениям. Кто научил нас страдать от одиночества? Человек всегда одинок, в жизни, любви и даже смерти. Это — естественное положение вещей. Более того, мы его инстинктивно поддерживаем. Взять хотя бы вышеописанный процесс присваивания чужих мыслей. Почему мы не можем принять чужую мысль именно как чужую, почему обязательно пропускаем её через свой разум, словно через мясорубку, чтобы сделать своей? Ответ лежит на поверхности: таким образом мы абстрагируемся от человечества, мы стремимся стать самостоятельными, независимыми и свободными. Даже когда наша душа — всего лишь хитросплетение чужих мыслей, взглядов и мировоззрений, мы желаем чувствовать себя индивидуальностями, но не будучи таковыми, приходим к единственной логической развязке — к одиночеству в толпе. И чем «богаче» наш внутренний мир — тем больше толпа, ибо это — толпа человеков, живых и ныне почивших, взрастивших те элементы мозаики, из которых душа и состоит. Пуская их в своё самое интимное место — в свою голову, отвергаем сами их личности. «Отвергаем реальность, заменяя своей».

Другое дело, когда человек начинает рассуждать об этом явлении так, словно одиночество — состояние вовсе не перманентное. Весьма забавно наблюдать за тем, как люди пытаются целенаправленно сбежать от него. Они наивно надеются, что их одиночество будет таким образом скрашено присутствием другого человека. Отсюда, кстати, весьма доставляющее выражение «моя вторая половинка», кое обычно прекрасно троллится рассуждениями об их логически выплывающей неполноценности, плавно переходящими в откровенное указание на сравнительную ущербность получеловеков. Впрочем, речь не об этом. Дело в том, что с точки зрения любого человека, он — омфал, axis mundi. Жизнь крутится вокруг него, каждый для себя — центр Вселенной, пуп Земли. А центр, как известно, может быть только один, впрочем, как и пупок. То, что люди так часто людят называть одиночеством — не более, чем акцентирование внимания на том явлении, которое с нами всегда. И если ощущение иногда пропадает, то это значит, что пропадает только чувство одиночества, но никак не оно само: человек просто отвлекается от него на кого-то другого. Но даже когда мы отвлекаемся от себя на кого-то, точка зрения никуда не смещается, даже когда жизнь крутится вокруг чуть шустрее, чем обычно, мы всё равно остаёмся той самой осью вращения. Что бы ни произошло, каждый для себя остаётся тем самым одним-единственным центром, вокруг которого и происходит вся жизнь.

Человеческая нервная система устроена таким образом, что её владелец способен чувствовать только в пределах своего тела, но никак не далее. Чуть дальше — уже самоубеждение. Когда рождается ребёнок, он переживает боль вместе с матерью, но даже при столь близкой физической связи каждый из них чувствует свою боль независимо от другого, каждый чувствует только свою собственную боль. Попадая в новый, большой и светлый мир, радости открытий всегда сопряжены с чувством одиночества, — отсюда, кстати, детское навязчивое желание всё почувствовать, в ожидании найти что-то концептуально новое. Когда два человека сливаются в любовном экстазе — казалось бы, разве может человек убежать от своего одиночества ещё дальше? И тем не менее, даже здесь каждый чувствует только себя, только своё тело и только свои собственные эмоции. Как бы мы не стремились перешагнуть этот порог, это просто технически невозможно. Но разве способны мы так легко принять этот факт?..

А ведь смирение в некоторых случаях — единственный разумный вариант решения проблемы. Особенно когда спор происходит между желаниями человека и его природой. Стоит лишь заставить себя считать одиночество исходным и естественным положением вещей, как проблема решается устранением причины. Более того, в отличие, например, от такой аналогии, как ношение одежды, смирение никто не станет порицать в обществе за аморальность. Это вовсе не то, из-за чего нужно страдать и чего стремится всеми силами избежать. В одиночестве нет совершенно ничего дурного. Наоборот, только испытывая резкое чувство одиночества, можно понять себя, свои желания, стремления. Тем более, что серьёзное увлечение каким-нибудь занятием отвлекает от чувства одиночества не менее эффективно, чем духовное совокупление со спутником жизни. Тогда зачем страдать, если из этого можно извлекать заметную пользу?

Чужая душа — потёмки

Чужая душа — потёмки

Несомненно, психология и философия сегодня являются родственными науками и имеют достаточно много общего в силу единых истоков. В частности, обе имеют схожую аудиторию, поскольку каждая из наук занимается эмпирическими исследованиями того, что в конечном итоге интересует лишь человеческий разум. Я имею в виду, что домашние хомячки в своём существовании не сомневаются, а редкая лягушка может похвастаться маниакально-депрессивным психозом или шизофренией. В предыдущем посте я изобличал явление, которое, безусловно, можно назвать неотделимой чертой популяризации чего-либо изначально элитарного среди широких масс населения (что, в принципе, и отображено в его заголовке). А именно таковой была до незапамятных времён философия (включая ещё не выделившуюся тогда в отдельную науку психологию), как, впрочем, и множество иных наук. Так уж выходит, что богатство литературных языков легко может быть погребено «высокоинтеллектуальными» речами не шибко грамотных персон, пользующихся авторитетом или переходящей популярностью в среде этих самых широких масс; исполинский размах философской мысли у них оказывается запертым в клетке ограниченного разума, то бишь, даже не в золотой клетке страниц фолиантов, а в жестяной или вовсе пластиковой — в памяти людей, использующие эти великие философские мысли исключительно для того, чтобы скрыть за ними свою внутреннюю пустоту.

По аналогичному принципу вся многогранность человеческой личности лишается всякой привлекательности мерзкими невежественными персонами, вообразившими себя прекрасными психологами, разбирающимися в любых дебрях и перипетиях человеческой души. По неведомой мне причине, подобных умников я обнаруживаю чуть ли не целыми стадами, особенно среди претендующих на продвинутость молодых девиц и их более устарелых сородичей (первые, надо заметить, получают увесистый бонус к чувству собственного величия, ибо заметно, особенно для них самих, выделяются на фоне большинства аналогов того же пола и возраста). Вообще же, прочитав даже худенькую книжечку с методическими рекомендациями по практической психологии, каждый первый школьник начнёт мнить себя опытнейшим хирургом вышеупомянутой души, умеющим диагностировать страждущих и поддерживать их на пути ко внутреннему свету. Стремление это, бесспорно, похвальное, если бы не одно гигантское «но» — некомпетентность практически всех людей, постигающим эту науку схожим образом — через псевдонаучную литературу и проводя параллели между собой и потенциальным клиентом. Некомпетентность заключается в нежелании, невозможности или даже нерешительности понять, что личность человека — явление по определению уникальное. Но параллели далеко не всегда уместны, а систематизированные да обобщённые книжные знания часто оказываются совершенно неактуальными. Конечно, есть личности, после общения с которыми, особенно длительное время, на большинство остальных особей начинаешь смотреть не иначе, как на тупое быдло, с настолько ограниченным кругом порочных интересов, что даже при большом желании и врождённом оптимизме им никак не выходит пророчить светлое будущее. За редким исключением, каждый встречал в своей жизни таких человеков, контакты с которыми заставляют меркнуть образы остальных на их фоне. Естественно, сияющие образы привлекают настолько, что тем самым начинают активно отталкивать «потускневших», методично увеличивая презрение к ним и их жизни. Пропасть увеличивается, сияние заставляет вообразить себя персоной элитарной, а «тусклых» лишить даже тех достоинств, которыми они наделены. Именно осознание себя более развитой человечиной, чем окружающие, не позволяет увидеть свою некомпетентность. За этим недостатком скрыта великая беда — невозможность в полной мере оценить масштабность внутреннего мира своего собеседника, если таковым является персонаж, не вызывающий у вас особого уважения. Фактически, если человек не вызывает интереса, то мы отказываем ему даже в том, что у него действительно имеется.

Со строго технической точки зрения, внутренний мир является результатом перманентного активного электрохимического взаимодействия нейронов нашего мозга. Это субъективный мир образов и понятий, оперирование которыми и выводит бытие человеческое на качественно более высокий уровень, нежели, как мы привыкли считать, имеется в распоряжении у прочих животных. Впрочем, насчёт иных животных я бы не стал утверждать столь категорично, как это делает часть учёных, не имея в распоряжении вышеупомянутого прямого электрохимического взаимодействия нейронов с их мозгом или каким-либо иным центральным нервным узлом… Имеется в виду, что объять чужой внутренний мир невозможно. Посему измерить его масштабность субъективно невозможно, а сенсорные системы человека устроены таким образом, что даже объективную реальность они, воспринимая, делают субъективной, чего уж говорить об исключительно субъективной реальности! Но, что важнее, существование внутреннего мира является лишь частью материального существования. А материальный мир накладывает свои отпечатки. Однажды девушка поделилась своим соображением по поводу восприятия человеков в первую очередь именно по внешности. Выразив свой стыд, что, несмотря на то, что «лицо не выбирают», она всё равно не может одинаково воспринимать человеков с приятной и не особо внешностью, даже исключительно для праздного общения. Однако, соображение более, чем верное. Дело в том, что человек, не смотря на все препирания и отрицания этого, принимает свою внешность такой, какая она есть. тем самым со временем привыкает к тому, что она является отталкивающей или, напротив, привлекательной. И это накладывает свой отпечаток на линию поведения. А линия поведения, естественно, определяется именно внутренним миром, то есть, психикой этого человека. Таким образом, мир человека складывается из событий, явлений и прочих факторов, воздействию которых тот подвергается в процессе жизнедеятельности. То, что могут видеть люди окружающие — это лишь отголоски того, что происходит внутри.

Не так давно в нашем дивном мире жил довольно интересный психолог, психиатр, психоаналитик, философ и даже немного мистик Карл Густав Юнг. Именно этот персонаж создал теорию, согласно которой жизненная энергия человека (aka «либидо») является, так сказать, величиной векторной, то бишь, имеет не только численный показатель, но и направление движения. Правда, можно обойтись и без применения тригонометрии, поскольку направления всего два: либидо может быть направлено либо внутрь, либо вовне. Людей, у которых жизненная энергия направлена внутрь, дедушка Юнг нарёк «интровертами», тех же, у кого вовне — «экстравертами». Хотя мне лично совершенно непонятно, как он мог ставить ситуацию так категорично, что интроверты оказываются полной противоположностью экстравертов, ибо лишь единицы из тысячи являются полноценными представителями указанных категорий, подавляющее большинство же — так называемые «амбиверты», нечто среднее. К примеру, у меня вообще довольно сложно определить психологический тип, так как я себя прекрасно ощущаю как в одиночестве, так и в компании, иногда бывает неутолимая тяга то к одному, то к другому… Хотя, с другой стороны, всё же одно из направлений обыкновенно превалирует над другим, поэтому в чисто демагогических целях этими терминами пользоваться можно. Суть подобного деления заключается в том, что внутренний мир человека может взаимодействовать с внешним по разному. Если человек является экстравертом, то он будет открываться по своей воле, интроверты же предпочитают, чтобы их «разгадывали». И если сущность первого ещё более-менее становится понятна, если он подаёт именно в том виде, в котором себя находит, то интроверты свою сущность стараются упрятать куда поглубже внутрь. Человека же воспринимают только так, как он себя показывает. Никто не увидит ваш богатый внутренний мир, ни сразу, ни со временем — никогда. Кто хочет быть понятым — должен сам приложить к этому определённые усилия. Воспринимают только то, что могут воспринять. А внутренний мир на то и внутренний, и нужен он только самому его властелину. Воистину, чужая душа — потёмки.

Гуманность

Гуманность

Человеческая жизнь — высшая ценность для общества, — говорят хором «прогрессивные» народы мира сего. Личность человека — высшая ценность для общества, — уточняет официальная идеология. Но что же говорит здравый смысл? А здравому смыслу дорога шкура исключительно своего владельца, плевать он хотел на общество. Когда ребёнок ещё маленький, он умеет смотреть на мир только своими собственными глазами (это явление называется эгоцентризмом). Но в процессе адаптации к правилам и законам этого жестокого мира, воспитания и прочим процедурам, которым положено подвергать мозг бедного дитя человеческого, последний лишается своего дорогого эгоцентризма. А с потерей эгоцентризма, человек начинает экстраполировать на себя всякое явление или ситуацию, которую ему приходится наблюдать в процессе жизнедеятельности. Таким образом, мы становимся впечатлительными и чувствительными по отношению к другим. Но эта чувствительность — отнюдь не умение ощущать других, радоваться или сочувствовать им, это — совсем иное: человек «примеряет» на себя то, что по его предположению, чувствует другой человек, в конечном итоге, мы радуемся или жалеем себя, а не другого человека. Хотя неосознанно врём ему, что радуемся или сочувствуем ему, а не себе в гипотетической аналогичной ситуации. В этом заключён первый и один из самых важных недостатков такой идеологии, как гуманизм: абсолютно невозможно чувствовать другого человека.

Однако, стоит разобраться, что есть гуманизм. Как я заметил выше, сама идеология довольно заметно отличается от того, как её воспринимают широкие массы населения. Официальная идеология гласит, что человечность — это уважение к свободному выбору человека, удовлетворение возможности проявления им личных качеств, развития способностей… В широких массах же бытует мнение, что уважение следует проявлять в первую очередь к чувствам и инстинктам. Соответственно, из метода кнута и пряника удаляется кнут, поскольку он способен принести боль, а это с точки зрения «популярного гуманизма» является бесчеловечным. Однажды искал в Сети информацию на подобную тему, натолкнулся на один прекрасный пример, демонстрирующий недостатки «поп-гуманизма» чуть более, чем доступно. Итак, у нас есть бобры. Много бобров. Настолько много, что они отобитали огромную лесную территорию и добрались до определённого парка, начав покусывать там деревья во имя пропитания. Сначала подумывали их отстрелять и на этом покончить. Потом решили, что сиё негуманно, потому было решено воспользоваться «последними достижениями науки», чтобы изгнать их на исходную позицию. Успех. Но бедные бобры! Как существа, невероятно преданные родным территориям, лесные бобры начали с жаром оборонять свои земли от изгнанных парковых. Как результат — огромные количества раненных бродячих и явно не меньше разлагающихся трупиков по территории всего чистого до того леса. Чего же добились эти блюстители гуманности? Вместо того, чтобы совершить самый естественный природный процесс регулирования численности, бедных бобров предварительно подвергли незаслуженным страданиям, в результате они всё равно погибли, но не от короткого свинцового дождя, а от голода, ран и потери крови. Есть и масса других, более близких нам примеров. Вот взять те же вечные дебаты о гуманности применения эвтаназии. Люди, которые отстаивают позицию, что человеков убивать нельзя, предполагают, как бы они себя чувствовали, если бы это их обрекли на смерть. Воистину, ощущения наверняка явно не из приятных, ясно, почему эти люди так яростно отстаивают свою позицию. Но представьте себе, что же чувствуют эти люди, которые не могут обеспечивать свою жизнедеятельность, для которых вся жизнь — вечная мука, а им даже не позволяют сделать единственную вещь для своих близких — освободить их от тяготящих их жизнь хлопот. Тем же принципом руководствуются, когда, спасая от гибели по естественным причинам, превращают человека в овощ, довольно часто сей процесс можно наблюдать в психиатрических лечебницах. Где же здесь подлинный гуманизм, с его уважением к личности, если последнюю откровенно беспощадно уничтожают?

Впрочем, вышеприведённые примеры слишком фатальны. Когда говорят о человечности, обычно имеют в виду гораздо более простые ситуации, более приземлённые и бытовые. Но все они основаны на понимании, жалости и сочувствии. Жалость развращает. Когда человек начинает регулярно получать помощь и поддержку со стороны, то делает вывод, что можно всегда рассчитывать не только на себя и своё ближайшее окружение, но и на совершенно посторонних людей. Таким образом, у человека возникает такое явление, как ложные надежды. Надежда — в принципе, полезное ощущение, но многие забывают, что надежды должны быть обоснованными. Когда же надежды возлагаются на отвлечённые и независимые факторы, то это, по меньшей мере, глупо. Если же человек садится за руль автомобиля, не имея достаточных навыков, чтобы справиться с управлением, но при этом выезжает на скоростное шоссе с большим трафиком, и надеется, что сегодня он не разобьётся — разве можно называть конструктивным подобное поведение? Именно такого вида надежды и воспитываются. Однажды человек понимает, что можно с жалобным видом сидеть у входа в метро и «зарабатывать» вполне достаточно для существования. Ребёнок, которого всегда жалеют, когда у него что-то не получается и он начинает плакать, будет продолжать вести себя похожим образом, даже когда вырастет. Жалость приводит к ложным надеждам, ложные надежды — к разочарованиям. Таким образом, гуманизм является деструктивной идеологией, пускай и не непосредственно деструктивной.

Я считаю, каждый должен спросить у себя, почему он так или иначе относится к окружающему миру и людям вокруг себя. Ведь каждое действие, совершённое нами по отношению к другим, влияет на них. А когда толпы людей проникаются одинаковыми идеологиями, массы становятся однородными, то наступает резкое повышение этого влияния, причём в геометрической прогрессии. Когда это масса ненавидящих и агрессивных — грядёт война, когда это масса жалостливых и «чересчур человечных» — депрессия, разочарования и безысходность.

Как умирает мечта

Как умирает мечта

У каждого человека однажды появляется своя великая мечта. Кто-то мечтает стать великим полководцем, кто-то — первооткрывателем или известным учёным, известным даже широким массам, ребятишки в Советском Союзе через одного мечтали стать космонавтами и спасателями, а их ровесницы-девчонки мечтали спасать людей, когда вырастут. Другие мечтали стать рок-звёздами и смазливыми певицами, терзающими тему переворачивающейся в гробу любви, боссами в крупных компаниях, самыми главными и, что ещё важнее, известными, и, желательно, во всём мире. Подрастая, у каждого формировалась своя сфера интересов, в зависимости от того, в какую компанию человек попадал, на какой информационный фон наталкивался, какое образование получал, как ко всему этому относились и влияли близкие, в основном это, конечно же, родители. Под давлением всех этих факторов мечты о светлом будущем нещадно деформируются, планы на жизнь меняются, можно сказать, происходит предраспределение сфер влияния. Большинство потенциальных героев и учёных умирают, не успев даже встать на этот тернистый путь.

А ещё с самого детства мы узнаём, что однажды нам предстоит с каким-то другим несчастный существом заключить брак. То бишь, жениться или выйти замуж. И если значение половораздельных частностей мне было очевидно, то значение выражения «заключение брака» оставалось покрыто завесой тайны. Дело в том, что в завидно молодом возрасте мне далеко не единожды доводилось бывать у матери на работе в психиатрической больнице, где я частенько натыкался на деловито оформленные тексты, озаглавленные «Заключение». Вероятно, ассоциация заключения брака с психиатрической больницей теперь будет преследовать меня всю жизнь… Итак, в детстве мы узнаём, что в далёком будущем нам предстоит найти себе человека противоположного пола и сделать его своим спутником как минимум в ближайшей стадии жизни. И хотя большинству не объясняют, каким образом, ещё мы узнаём, что однажды у нас возникнут детишки — такие себе личинки человеков, мелкие и норовящие испортить стабильность мироздания создания, как и мы в тот момент, правда, к моменту их возникновения этих самых детишек нам предполагается уже стать большими, немного мудрыми и покорными этому самому мирозданию. Таким нехитрым образом, мы все узнаём, что наши детские мечты должны как-либо поумериться и выделить место для более важного дела — поиска себе жертвы, которую можно по доброй воле заставить быть рядом, а впоследствии ещё и отдать должок матери-природе в виде потомства.

И ладно бы просто долг отдать и расслабиться, так нет же, в какой-то весьма плавно наступающий момент бедному подрастающему человеку в голову начинают «бить» гормоны. Эффект просто потрясающий, особенно увлекательно это всё происходит у новоявленных «омега-самцов», коих зачастую прямо-таки накрывает неким цунами всяких навязчивых извращенных желаний, вытесняя из, и без того не у всех достаточно развитого, мозга всё, кроме желания поскорее заняться процессом возвращения этого самого должка природе. А потом догнать, и ещё несколько раз вернуть. У самок же это обычно происходит менее ярко, зато нередко затягивается аж до преклонного возраста. Правда, у последних другие тараканы проявляются, и неясно даже, что хуже. При таких обстоятельствах человеку обычно становится как-то не до мечты о будущем, наполненным уважением и почитанием его личности. Как же, лезвием к небу стоит вопрос физиологических контактов! Наверняка в заключении многим становится весьма весело, когда они обнаруживают, на какую дрянь было потрачено столько лет (и нервов?)…

Но самое интересное наступает потом. Однажды человек, каким-то невероятным образом вырвавшийся и порочного круга сферы своих интересов, ограниченных интимными связями, обнаруживает, что всё остальное всё это время проходило мимо. И хорошо, если он обнаруживает это в ещё юном возрасте, так ведь большинство приходит к этому только в результате кризиса среднего возраста, когда становится понятно, что полжизни уже прошло, а на оставшиеся полжизни никак не планируется реализации какой-то детской мечты, поскольку, чёрт, необходимо кормить уже не только себя, но теперь ещё и маленьких спиногрызов. А чтобы кормиться и кормить кого-то — необходимо работать. Работа же отнимает немало сил, а их остаток уходит на семью, которая тоже требует заботы и внимания. Все детские мечты потихоньку откладываются всё время на потом и на потом, ровно до тех пор, пока не становится очевидно, что уже слишком поздно. Те же, кто всё-таки находит время для этого, натыкаются на другую психологическую преграду. Дело в том, что чем человек старше, тем сложнее ему становится осваивать что-то новое, пусть даже этого и хотелось всю предшествующую жизнь. В конечном итоге, подавляющему большинству жизнь «обрезает крылья», дополнительно вгоняя в экзистенциальный кризис.

Кто же придумал для нас такую клетку, в которой мы обречены метаться по кругу в поисках собственного смысла для своей же жизни? И почему этим смыслом не может стать осуществление детской мечты? И хотя клетка для нас очевидна, кто по покорности своей, кто под действием бушующих гормонов, кто просто не обнаруживая пути иного, сам, по доброй воли, входит в эту клетку, которая защёлкивается сразу же за его спиной. Особенно интересно всё это на фоне того, что, фактически, любовь как явление длится до трёх лет (потом человек словно пробуждается от крепкого сна…), плавно переходя в привычку, а то и вовсе в особое обстоятельство. В сексуальном плане всё ещё веселее, поскольку как ни крути, а человек, каждый квадратный сантиметр тела для вас знаком, в какой-то момент перестаёт быть интересен. И нет же просто смириться с этим фактом, человеки начинают изощряться, например, увлекаясь фетишизмом и разыскивая всяко-разные другие способы в печатных изданиях под заголовками вида «Как разнообразить половую жизнь» или «Что надо ещё попробовать в сексе». Довольно интересно было бы, наверняка, понаблюдать за этим глазами семейного психолога, дающего советы по поводу того, как оживлять труп былой любви, который всё время норовит снова и снова закопаться в землю… С другой стороны, можно всю жизнь заниматься тем, что менять любовников по мере иссякания увлечения предыдущими, но, думаю, после пары-тройки начнут проявляться закономерности и процесс утратит последние оттенки привлекательной таинственности.

Так, может, не стоит делать ставку на то, что ячейкой общества обязательно должна быть только семья? Ведь если проследить историю её формирования, оказывается заметной такая тенденция, как урезание количества членов общины. И с каждым шагом урезания количества членов понижается их общность, переходя к всё большей и большей индивидуализации. Логично, что следующим шагом после семьи должен стать сверх-индивидуализм: когда каждый заботится в первую очередь о самом себе, а не о посторонних человеках, пусть даже таких, к которым он в итоге сильно привыкает или и вовсе участвует в процессе их создания… Многие о таком варианте решат лишь то, что он абсолютно аморален, а, следовательно, не имеет права на развитие вовсе. Но даже при таком очевидном недостатке, как отсутствие внешней привлекательности, у него остаётся иной козырь, гораздо более значительный, как по мне: только отказавшись от традиционной семьи как общественного формирования, можно целиком и полностью отдаться исполнению своей мечты собственными же руками.

Неравенство полов

Неравенство полов

Половое неравенство существовало ещё у самых истоков человечества. Изначально, в первобытном обществе, был матриархат — общественный строй, в котором лидирующую роль занимали женщины. Такая ситуация обусловлена следующим положением дел: женщина играет ведущую роль в процессе продолжения рода, но когда есть 50 женщин и один мужчина, то последний в силах оплодотворить всех 50 женщин, а вот когда есть одна женщина и 50 мужчин, то в результате будет оплодотворена всё равно только одна женщина — из этого следует, что недостаток количества мужчин совсем не критичен, а даже допустим. Поэтому мужчины ходили на охоту, добывали пищу, в то время как женщины сидели дома с детьми и ждали еду. Отголоски такого первобытного расклада и сегодня остались в представлениях о семье у очень многих людей. Но некоторые забывают, что биология и генетика в частности никоим образом не связаны с астрологией: предрасположенность к определённому виду деятельность отнюдь не значит, что такова судьба, и ничем другим человек заниматься в принципе даже неспособен. Да, мужчины более предрасположены к тяжёлому физическому труду, но это не значит, что при определённых усилиях женщины не способны приводить свои мышцы в состояние, которое бы обеспечивало возможность на равных тяжело работать вместе с мужчинами. Совсем другое дело — биологические различия репродуктивной составляющей: каким бы мужчина не становился женственным, у него никогда не возникнет способности рожать детей. То есть, у женщины в этом мире больший потенциал, шире естественные возможности. Такими мотивами обеспечивался первобытный матриархат.

Но 10 тысяч лет назад всё изменилось. В Месопотамии возникла и начала крайне стремительно распространяться новейшая технология — земледелие. Человек долгое время искал пути автономизации от Матушки-природы, которая, несмотря на предоставляемую возможность жить в мире, где всё можно найти и использовать для удовлетворения своих потребностей, иногда становилась достаточно суровой и «насылала» голод, от чего немало разумных двуногих погибало. С возникновением земледелия этот экологический закон был отменён, поскольку человек больше не искал себе пищу в диком лесу, а мирно выращивал её прямо у своего уютного домика. Через пару-тройку поколений, что не знали иной жизни, кроме как земледельческой, никто и представить уже не мог себе иную жизнь. Но земледелие представляло и продолжает представлять собой тяжкий труд (чего только вспахивание земли стоило!), тем самым всё более и более угнетая женщин, которые не только не были в силах эту работу делать, но в большинстве своём даже не знали технологии, из-за чего возможность самообеспечения пищей сходила к нулю. С течением времени ситуация только усугублялась, патриархат вытеснил матриархат, а к самой женщине стали относится не как к духовному лидеру, а просто как к инструменту для деторождения и удовлетворения полового инстинкта. Окончательное состояние дел было закреплено с возникновением монотеистических мировых религий. Несмотря на то, что во многих из них бог является существом духовным, всё равно подразумевается, что он мужского пола: Бог (Яхве, Иегова), Аллах, Рашну и Вишну… Та же ситуация с большей частью «святых»: Иисус, Моисей, Мухаммед, Будда и прочими. Авторы святых писаний считали абсолютно естественным вкладывать в свои тексты дух патриархального настроя, не предполагая, что ситуация может измениться, но тем самым они закрепили в умах широких масс положение о том, что привилегированное положение в обществе мужчина занимает с божественной подачи. Благодаря этому патриархат превратился из естественно сформированного для своего времени положения дел в твёрдое убеждение, что иного расклада и быть не может.

Феминизм был призван восстановить справедливость в связи со сменой ситуации, в которой патриархат перестал быть необходимостью. Средневековье закончилось, научно-технический прогресс уже достиг той стадии, на которой в физических возможностях во многих областях женщины не уступали мужчинам. Особое негодование активисток вызывали такие области как экономика и политика, в которую их практически не допускали, хотя не было ни одного резонного аргумента в пользу их неспособности делать те вещи, которыми в этих областях занимались мужчины. Первым действительно глобальным явлением стали пикеты суфражисток по всему миру. Женщины требовали себе возможность избирательного права актами неповиновения, местами даже вандализма и насилия, а всем этим явлениям противостояли лишь стереотипы. С начала XX века суфражистки наконец стали получать требуемые права, хотя в мире итоге этот процесс затянулся настолько, что даже некоторые прогрессивные страны закончили с ним лишь во второй половине столетия, не говоря уже про арабские страны, где до этого ещё предстоит дойти. Но это было лишь первой искрой в огромном пламени феминистической борьбы, которая разгорелась после. Примерно с 60-ых годов прошлого столетия начались борьба с дискриминацией в гражданских правах. Борьба была невероятно тяжкой, слишком много психологических «заморочек» было против, но сама идея была обречена на успех. Фактически, в большинстве стран были исполнены все требования. Современная женщина имеет те же возможности в глазах государства, что и мужчина. То есть, на уровне законодательства гендерные различия принимаются лишь на уровне биологии. Казалось бы, феминизм должен был исчерпать себя и признать сокрушительную победу.

Но нет, теперь возникла новая «волна». Теперь, будучи равными в гражданских правах, феминистки стали требовать ещё и психологического равенства. У человека адекватного в подобной ситуации возникает вполне закономерный вопрос: «Лолшто? О_о». Дело в том, что, даже имея одинаковые права, стереотипы искоренить не удаётся, поэтому пренебрежительное отношение к женскому полу оказывается слишком частым явлением. Именно с этим и призвано бороться новое поколение феминисток — с социальной дискриминацией. Печально то, что они упускают один важный момент: неравенство полов — это естественно. Это можно сравнить с ксенофобией в отношении негров, в основном в либеральных США: тот факт, что все граждане государства равны в правах, не отменяет биологических различий разных рас, поэтому проявления расовой нетерпимости вполне закономерны. С феминизмом ситуация стоит гораздо острее, потому что биологические различия слишком большие, чтобы хотя бы пытаться отождествлять женщин с мужчинами.

То, что происходит на деле, меня просто умиляет. Борьба за половое равенство ведётся против стереотипов, но основным оружием в данный момент выступают… другие стереотипы! Феминизм сегодня строится больше не на логических аргументах, а на эмоциях и стереотипах. «Мне не нравится, что парни меня смотрят, словно на шлюху, этим козлам только одно и надо», — услышал я однажды и рассмеялся девушке в лицо: да она ведь сама смотрит на этих «самцов» только через призму сексуальных отношений! Чёрт, да что такого негативного в естественном половом влечении? А эта сексуальная озабоченность легко «лечится» за сутки-другие интенсивной терапией в постели, до полного изнеможения, я гарантирую это. Ладно, дело бы заканчивалось этим, но иногда феминизм доводит ситуацию до абсурда, требуя абсолютное половое равенство. Борьба против собственной природы заранее обречена на провал. Никто ведь не хочет идти служить в армию вместе с мужчинами, нет! Никто из этих девушек не пойдёт с полцентнера на спине в пылающее здание тушить пожар, не полезет по доброй воле в шахты за углём. А куда же деваются все эти феминистки, когда вдруг начинается кровопролитная война?.. Куда же девается так ревностно требуемое равенство? Представьте себе и такую ситуацию: парень со своей девушкой прогуливаются по ночному городу, им дорогу перекрывают подозрительного вида личности мужского пола и достаточно откровенно намекают на желание половой близости с девушкой, парень при этом, зная о том, как его подруга ценит равенство, предоставляя ей возможность отстаивать свои права самостоятельно. Где заканчивается здравый смысл, где начинается дикость? Маразм ситуации состоит в том, что полового равенства можно достичь лишь одним путём — опустив с детства самоуважение мужчин. Такое слишком часто случается в семьях, где доминирует женщина. Затем же следуют терзания: «Где же настоящие мужчины, почему вокруг только сексуально озабоченные да безвольные тяпки?» Да вот эти тряпки и спермотоксикозники и должны были стать вашими настоящими мужчинами, они смотрят на ваши тела глазами, полными вожделения: «Вы делаете меня тем, кем я являюсь».

Секс и общество

Секс и общество

Всё очень просто. Подходите к интересующему вас человеку и предлагаете: «Привет. Давай дружить и трахаться?» Однажды двое моих знакомых, весьма гармонично смотрящаяся пара, оба симпатичные и всегда со вкусом одевающиеся, решили провести интересный социальный эксперимент. Парень подходил к первой приглянувшейся ему девушке, гуляющей в одиночестве и явно скучающей, и делал вышеуказанное предложение. Первые несколько попыток (по его словам, 3-4, но мне не особо верится в эти числа, уж прости, если ты это читаешь :)) заканчивались в лучшем случае удивлённым взглядом и отказом. Но после нескольких провалов последовал заманчивый ответ: «Ну давай попробуем», — а в это время якобы случайно рядом оказывалась его девушка, делала заинтересованный вид и, обращаясь к согласившейся девушке, осторожно спрашивала, почему та так легко согласилась (кем ему приходится не говорила). Так повторялось несколько раз подряд — череда отказов, затем успех, ответы на вопрос «случайной» прохожей были примерно одинаковыми во всех успешных подкатах: «А почему бы и нет?». Следующий вечер для парочки ознаменовался продолжением эксперимента, но теперь они поменялись местами. То есть, теперь девушка подходила к скучающим в одиночестве симпатичным мальчикам и задавала тот же самый вопрос. Ситуация обернулась ровно наоборот: было несколько человек, которые предложение сразу же, без колебаний принимали, и лишь один вежливо отказался, заметив, что предложение весьма интересное, но его дома ждёт его девушка. С ответами «случайному» проходящему мимо парню сложилось гораздо хуже. По его словам, в более, чем половине случаев, в ответ шла необоснованная агрессия, иногда просто посылали на три весёлых буквы, отмечая, что тот лезет не в своё дело. Парочка ответов оказалась довольно занятными, с некоторыми отсылками к идеологии гедонизма. Последняя попытка оказалась весьма скверной, в силу некоторой неадекватности восприятия, парень услышал лишь последнее слово из предложения и попытался сразу же приступить к процессу, вероятно, немного удивившись тому, что при попытке облапать девушку ему испачкали лицо, заставив проехаться им по грубой парковой плитке. После инцидента эксперимент пришлось прекратить, уверенно подтвердив общеустоявшееся мнение об общей сексуальной озабоченности самцов нашего века. Кстати, почему легкодоступная для парня девушка — это плохо, а легкодоступность подавляющего числа мужчин для девушки — это норма? Я уверен, вы не меньше меня восхищаетесь смелости девушки, которая решилась во всём этом участвовать. :) Конечно, в данной ситуации большую роль сыграла привлекательная внешность экспериментаторов, но вывод ими был сделан верный, а галочка в списке «Безумие вместе» поставлена.

А теперь, имея практические сведения с фронта, я предлагаю следующий разбор полётов и анализ исторических сведений, дабы разобраться в данной ситуации. Начинать, всё-таки, стоит с биологии человека. К сексу нас подталкивает инстинкт продолжения рода и поиск удовольствий. С последним, в общем-то, всё очевидно, а вот первый у нас порядком извращён. В естественном виде благодаря ему мы выбираем наиболее перспективного для себя партнёра из возможных вариантов, а свой выбор называем таким многофункциональным словом, как «любовь». В какой-то момент к этому естественному процессу подключилась мораль, начав деформировать мировоззрение до неузнаваемости. Как я уже говорил, мораль является результатом упорной работы церкви. С одной стороны, она поддерживала верную модель поведения, но с другой — табуировала всё, что таковой не являлось. Господа идеологи же ухватились именно за табу и начали взращивать его до колоссальных размеров. Через энное количество времени человечество докатилось до того, что сама тема секса стала непристойной, излишнее её упоминание порицалось, а слова, которые характеризуют процесс, оказались заменены эвфемизмами (в русском языке, к тому, ещё и бранными). В сознании людей тема секса оказалась запрещённой.

Но, как известно, запретный плод кажется слаще, чем и воспользовались другие идеологи — идеологи сексуальной революции. Сегодня эту тему предлагают обсуждать абсолютно открыто, без стеснения и прочих излишеств. В печатных изданиях, по «зомбоящику», в Сети… По факту, секс везде. У вас его нет или не хватает? Покупайте дорогие автомобили, шмотки, вкладывайте огромные суммы в свою внешность — и за вами будут бегать толпы поклонников, желающих всё того же — дружить и трахаться. Странно, не правда ли? Вот такой в обществе возник ритуал на почве древнего табу. То есть, казалось бы, если оба человека хотят одного и того же друг от друга, они могли бы вот так вот, в лоб заявить об этом, то вся эта мишура была бы попросту не нужна. Но мы же взрослые и воспитанные, как можно!.. Можно. Только акцент делайте на первом слове. Я искренне не понимаю, почему человекам стало свойственным всё так усложнять. Разве вы не можете дружить с объектом своих сексуальных пристрастий? Или не можете терпеть наличие особей, считающих вас свои другом? А занятия любовью в таком случае оказываются очень приятным дополнением к дружбе. Увы, до реализации таких простых истин доходят совсем немногие. И этому есть свои внешние причины.

Мы, человеки, не обладаем каким-то невероятным пороком, но таковой нам легко навязать со стороны. В то время, как те, кто доходят до гениально простой логики отношений, назовём их Созидатели, относятся к обожествлению секса в СМИ скептично, есть и другие, которое это обожествление принимают как нечто естественное, назовём их по такому случаю Потребители. Здесь важно отметить, что из второй группы в первую перейти можно, в то время как проникнуться идеологией потребления, занимаясь созиданием, совершенно невозможно. Со средствами массовой информации мы сталкиваемся с самого раннего детства, к примеру, сейчас практически в каждом доме можно найти телевизор, а в социальных сетях — детей, едва выучивших алфавит. Естественно, в таком возрасте им не до созидания, но однажды они пробуждаются, напичканные идеями о том, что секс — это невероятно крутая и безумно приятная самоцель, но почему-то запрещается для обсуждения взрослыми. Как вы думаете, какое мировоззрение у этих детей? В немногочисленных исследованиях детской сексуальности психоаналитиками отмечается возраст 12-13 лет. После этого промывка мозгов с каждым годом становится всё сильнее и сильнее, чаще всего не имея никакого выхода в силу табуированности. Соответственно, чем дальше в лес — тем глубже в дебри.

Что же такое секс на самом деле? Это просто пустяк. Он даже не стоит на уровне с остальными инстинктами и потребностями. Человеку необходимо кушать, пить, дышать, спать — без этого всего он не сможет прожить больше нескольких минут, часов, дней. А вот возьми и откажись человек от секса — что с ним будет? Да ничего, без этого вполне можно жить, ну разве что недотрах будет периодически напоминать о себе. Роль секса невероятно переоценена. Сократ однажды сказал на тему питания: «Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть», — этот же подход применим и к нашей теме. Надо относится к этому явлению как простому факту, как обычному явлению в отношениях пары, а не импровизированному смыслу жизни.