религия

Неравенство полов

Неравенство полов

Половое неравенство существовало ещё у самых истоков человечества. Изначально, в первобытном обществе, был матриархат — общественный строй, в котором лидирующую роль занимали женщины. Такая ситуация обусловлена следующим положением дел: женщина играет ведущую роль в процессе продолжения рода, но когда есть 50 женщин и один мужчина, то последний в силах оплодотворить всех 50 женщин, а вот когда есть одна женщина и 50 мужчин, то в результате будет оплодотворена всё равно только одна женщина — из этого следует, что недостаток количества мужчин совсем не критичен, а даже допустим. Поэтому мужчины ходили на охоту, добывали пищу, в то время как женщины сидели дома с детьми и ждали еду. Отголоски такого первобытного расклада и сегодня остались в представлениях о семье у очень многих людей. Но некоторые забывают, что биология и генетика в частности никоим образом не связаны с астрологией: предрасположенность к определённому виду деятельность отнюдь не значит, что такова судьба, и ничем другим человек заниматься в принципе даже неспособен. Да, мужчины более предрасположены к тяжёлому физическому труду, но это не значит, что при определённых усилиях женщины не способны приводить свои мышцы в состояние, которое бы обеспечивало возможность на равных тяжело работать вместе с мужчинами. Совсем другое дело — биологические различия репродуктивной составляющей: каким бы мужчина не становился женственным, у него никогда не возникнет способности рожать детей. То есть, у женщины в этом мире больший потенциал, шире естественные возможности. Такими мотивами обеспечивался первобытный матриархат.

Но 10 тысяч лет назад всё изменилось. В Месопотамии возникла и начала крайне стремительно распространяться новейшая технология — земледелие. Человек долгое время искал пути автономизации от Матушки-природы, которая, несмотря на предоставляемую возможность жить в мире, где всё можно найти и использовать для удовлетворения своих потребностей, иногда становилась достаточно суровой и «насылала» голод, от чего немало разумных двуногих погибало. С возникновением земледелия этот экологический закон был отменён, поскольку человек больше не искал себе пищу в диком лесу, а мирно выращивал её прямо у своего уютного домика. Через пару-тройку поколений, что не знали иной жизни, кроме как земледельческой, никто и представить уже не мог себе иную жизнь. Но земледелие представляло и продолжает представлять собой тяжкий труд (чего только вспахивание земли стоило!), тем самым всё более и более угнетая женщин, которые не только не были в силах эту работу делать, но в большинстве своём даже не знали технологии, из-за чего возможность самообеспечения пищей сходила к нулю. С течением времени ситуация только усугублялась, патриархат вытеснил матриархат, а к самой женщине стали относится не как к духовному лидеру, а просто как к инструменту для деторождения и удовлетворения полового инстинкта. Окончательное состояние дел было закреплено с возникновением монотеистических мировых религий. Несмотря на то, что во многих из них бог является существом духовным, всё равно подразумевается, что он мужского пола: Бог (Яхве, Иегова), Аллах, Рашну и Вишну… Та же ситуация с большей частью «святых»: Иисус, Моисей, Мухаммед, Будда и прочими. Авторы святых писаний считали абсолютно естественным вкладывать в свои тексты дух патриархального настроя, не предполагая, что ситуация может измениться, но тем самым они закрепили в умах широких масс положение о том, что привилегированное положение в обществе мужчина занимает с божественной подачи. Благодаря этому патриархат превратился из естественно сформированного для своего времени положения дел в твёрдое убеждение, что иного расклада и быть не может.

Феминизм был призван восстановить справедливость в связи со сменой ситуации, в которой патриархат перестал быть необходимостью. Средневековье закончилось, научно-технический прогресс уже достиг той стадии, на которой в физических возможностях во многих областях женщины не уступали мужчинам. Особое негодование активисток вызывали такие области как экономика и политика, в которую их практически не допускали, хотя не было ни одного резонного аргумента в пользу их неспособности делать те вещи, которыми в этих областях занимались мужчины. Первым действительно глобальным явлением стали пикеты суфражисток по всему миру. Женщины требовали себе возможность избирательного права актами неповиновения, местами даже вандализма и насилия, а всем этим явлениям противостояли лишь стереотипы. С начала XX века суфражистки наконец стали получать требуемые права, хотя в мире итоге этот процесс затянулся настолько, что даже некоторые прогрессивные страны закончили с ним лишь во второй половине столетия, не говоря уже про арабские страны, где до этого ещё предстоит дойти. Но это было лишь первой искрой в огромном пламени феминистической борьбы, которая разгорелась после. Примерно с 60-ых годов прошлого столетия начались борьба с дискриминацией в гражданских правах. Борьба была невероятно тяжкой, слишком много психологических «заморочек» было против, но сама идея была обречена на успех. Фактически, в большинстве стран были исполнены все требования. Современная женщина имеет те же возможности в глазах государства, что и мужчина. То есть, на уровне законодательства гендерные различия принимаются лишь на уровне биологии. Казалось бы, феминизм должен был исчерпать себя и признать сокрушительную победу.

Но нет, теперь возникла новая «волна». Теперь, будучи равными в гражданских правах, феминистки стали требовать ещё и психологического равенства. У человека адекватного в подобной ситуации возникает вполне закономерный вопрос: «Лолшто? О_о». Дело в том, что, даже имея одинаковые права, стереотипы искоренить не удаётся, поэтому пренебрежительное отношение к женскому полу оказывается слишком частым явлением. Именно с этим и призвано бороться новое поколение феминисток — с социальной дискриминацией. Печально то, что они упускают один важный момент: неравенство полов — это естественно. Это можно сравнить с ксенофобией в отношении негров, в основном в либеральных США: тот факт, что все граждане государства равны в правах, не отменяет биологических различий разных рас, поэтому проявления расовой нетерпимости вполне закономерны. С феминизмом ситуация стоит гораздо острее, потому что биологические различия слишком большие, чтобы хотя бы пытаться отождествлять женщин с мужчинами.

То, что происходит на деле, меня просто умиляет. Борьба за половое равенство ведётся против стереотипов, но основным оружием в данный момент выступают… другие стереотипы! Феминизм сегодня строится больше не на логических аргументах, а на эмоциях и стереотипах. «Мне не нравится, что парни меня смотрят, словно на шлюху, этим козлам только одно и надо», — услышал я однажды и рассмеялся девушке в лицо: да она ведь сама смотрит на этих «самцов» только через призму сексуальных отношений! Чёрт, да что такого негативного в естественном половом влечении? А эта сексуальная озабоченность легко «лечится» за сутки-другие интенсивной терапией в постели, до полного изнеможения, я гарантирую это. Ладно, дело бы заканчивалось этим, но иногда феминизм доводит ситуацию до абсурда, требуя абсолютное половое равенство. Борьба против собственной природы заранее обречена на провал. Никто ведь не хочет идти служить в армию вместе с мужчинами, нет! Никто из этих девушек не пойдёт с полцентнера на спине в пылающее здание тушить пожар, не полезет по доброй воле в шахты за углём. А куда же деваются все эти феминистки, когда вдруг начинается кровопролитная война?.. Куда же девается так ревностно требуемое равенство? Представьте себе и такую ситуацию: парень со своей девушкой прогуливаются по ночному городу, им дорогу перекрывают подозрительного вида личности мужского пола и достаточно откровенно намекают на желание половой близости с девушкой, парень при этом, зная о том, как его подруга ценит равенство, предоставляя ей возможность отстаивать свои права самостоятельно. Где заканчивается здравый смысл, где начинается дикость? Маразм ситуации состоит в том, что полового равенства можно достичь лишь одним путём — опустив с детства самоуважение мужчин. Такое слишком часто случается в семьях, где доминирует женщина. Затем же следуют терзания: «Где же настоящие мужчины, почему вокруг только сексуально озабоченные да безвольные тяпки?» Да вот эти тряпки и спермотоксикозники и должны были стать вашими настоящими мужчинами, они смотрят на ваши тела глазами, полными вожделения: «Вы делаете меня тем, кем я являюсь».

О времена, о нравы!

Большинство людей редко задумывается о значении тех слов, которые они употребляют. Я часто останавливаю человеков во время повествования и спрашиваю: «А что есть …?» Интересен тот факт, что если вокруг этого понятия и крутится текущее повествование, то уклончивый ответ на вопрос выдаёт полную импровизацию реплик, то есть именно то, что человек не копал глубоко в суть темы. Однажды этот вопрос был задан человеку, который яростно пытался отчитать меня за аморальность. Как оказалось позже, очень немногие вообще способны внятно ответить на вопрос «А что есть нравственность и мораль?» А среди тех, кто всё-таки силился на него ответить (а такие храбрецы были!), нередко бытовало мнение, что это — слова-синонимы. Так вот, дорогие мои человеки, которые считают так же — вы глубочайше ошибаетесь! У этих понятий общее лишь то, что они определяют поведение, в особенности, реакции на те или иные события. Мораль присуща исключительно обществу. Без общества, пусть даже изолированного, морали не будет, ибо самому человеку она не нужна. По сути, мораль определяет, что каждому конкретному элементу общества делать можно, а чего — нельзя. Нравственность же — фактор внутренний. Хотя для её развития, безусловно, тоже необходимо общество… Но она — естественна, ибо определяет, что делать хочется, а чего — нет.

Как нравственность, так и мораль целиком и полностью опираются на своё собственное восприятие себя и мира соответственно. Так образом, значение и влияние на жизнь этих понятий для каждого человека будет сугубо индивидуальным. Именно по этой причине я не считаю адекватным поведением критиковать человека за «безнравственность» и «аморальность»: таких слов в принципе существовать не должно, ибо если человек что-то делает, то он по умолчанию считает своё поведение нормальным, максимум — небольшим, допустимым отклонением от осознания своей нормальности (к другим у него могут быть совершенно другие, иногда безосновательно завышенные требования). Более того, каждый человек для себя делит всё, что видит и чувствует на два противоборствующих лагеря — на «добро и зло, хорошее и плохое», — как назвал это заголовком первого трактата своего сочинения «К генеалогии морали» Фридрих Ницше…

Отталкиваясь от своего понимания добра и зла, человек и строит свою собственную систему ценностей. Но для того, чтобы строить свою собственную систему ценностей, нам необходим некий фундамент, и фундамент этот у нас имеется от самого рождения, ибо заложен он в генах. К примеру, общие понятия об общении мы имеем изначально, стремимся к равенству (точнее, нам некомфортно чувствовать неполноценность, в обратном направлении это не работает)… Вероятно, этот фундамент был возведён самой природой в процессе эволюции. А дальше, по мере развития, человек просто накапливает и систематизирует свои знания, часть из них относит к «добру», остальные же — ко «злу». И вот здесь, когда решено, относить это к вещам добрым или злым, образ оценивается с точки зрения нравственности. Если он он таковым признаётся — считается приемлемым и человек начинает его использовать, но гораздо чаще происходит наоборот. Поначалу мы прилагаем много усилий для того, чтобы разграничивать и детально разбирать содержание каждого такого образа, но со временем приспосабливаемся, процесс становится практически автоматическим. Имеющаяся система и определяет наши желания. Природа предусмотрительно позаботилась о том, чтобы до момента формирования более-менее удовлетворительной нравственной базы «личинка человека» не имела достаточных физических возможностей для удовлетворения своих желаний. Таким образом, полноценно свои желания мы начинаем удовлетворять лишь ближе к тому моменту, когда они облачаются в одеяние нравственности. Но желания наши зачастую связаны с ближними нашими…

И тут к делу подключается мораль. Мораль — следующий уровень ограничения предела человеческих желаний. Она действительно нужна человечеству, ибо необходима для того, чтобы исполнение желаний одной конкретной особи не наносило, прямо или косвенно, вреда всем остальным. С такой точки зрения мораль является понятием универсальным, инструментом этого самого человечества в борьбе за моральные (или духовные) ценности, без которых невозможно функционирование Системы, то есть и цивилизации как таковой. Как я уже говорил в самом начале, мораль присуща исключительно обществу. Отсюда можно сделать следующий вывод: мораль является не универсальным, а, скорее, этническим инструментом Системы. Как я уже говорил, Система необходима для сохранения стабильности общества, поэтому мораль, как один из важнейших её инструментов служит непосредственно этой, главной (само)цели. Казалось бы, благая цель, но так всё гладко на деле: нередко человек страстно желает того, что непосредственного вреда окружающим не приносит, более того, отдельным личностям, предположительно участвующих в исполнении этого желания, приносит даже удовольствие, но, тем не менее, считается аморальным. Кстати, даже само слово «аморальность» пахнет чем-то жутким, отвратительным, неприятным… Но ведь восприятие этого всего другими конкретными человеками зависит не от морали, а от их нравственности, которая, в свою очередь, зависит от их личных понятий о добре и зле. Из этого парадокса можно сделать воистину смелый вывод. Мораль нужна лишь стаду, то есть, она нужна лишь когда эти самые человеки вдруг подчиняются врождённому стадному инстинкту, отказываясь анализировать происходящее на индивидуальном уровне, предпочитая ему коллективное (бес)сознательное.

Если же посмотреть на ситуацию с высоты исторического опыта, то мы увидим интересную картину. С одной стороны, мы регулярно встречаемся с тем, что отдельные человеки заявляют, мол, раньше и трава была зеленее, и солнце как-то ярче светило, и люди были добрее и красивее… А сейчас мир якобы «уже не тот, что раньше», якобы течение времени крушит всё прекрасное, что в нём было. Правда, так предпочитают говорить по вполне понятным причинам те, кто уже состарился. Дело в том, что последние были воспитаны в духе своего времени, а после некоторого возраста мировоззрение практически каменеет, без какой-либо надежды на возможность перемен извне. Кроме того, опыт попыток общения с людьми, так утверждающими, говорит, что «их время» тоже было далеко не самым лучшим, причём если им заявить: «Да что там ваше время, а вот столетие назад…!» — то эти самые люди жутко негодуют, тоже по вполне ясным причинам. А всё потому, что прошлое придумали мы сами, чтобы не признавать его призрачность на фоне реального сейчас. Но память обладает особой избирательностью, и «запоминает» она по большей части лишь хорошее, в то время как объективную реальность мы видим во всей «красе». Именно поэтому, когда говорят про то, как раньше было хорошо, забывают, что сравнивают на самом деле не прошлую жизнь с нынешней, а лишь хорошие воспоминания с нынешними реалиями, одновременно с хорошим и плохим — несколько неравноценно, не так ли? Только вот в попытке объяснить некорректность такого сравнения, я снова и снова натыкался на праведное негодование… Но давайте попробуем посмотреть на всё это объективно. Я уже говорил, что предполагаю возникновение нравственности как результат эволюции человеческого сознания. То есть, у первобытных людей это понятие было на грани зарождения и регулировалось по большей части свойственными им первобытными инстинктами, в то время как сейчас она на едва ли высшем уровне за всю историю человечества. Говорите, раньше было лучше, в голове такое всё равно не укладывается..? Сравните нравы современников со Средневековьем — всё встанет на свои места. :)

Казалось бы, если ситуация на фронте нравственности столь радужна, почему людей беспокоит эта проблема? Как я уже говорил, очень многие сильно заблуждаются, отождествляя нравственность и мораль, воображая это как единое целое, неразрывно связанное. Также я не просто так заявил, что мораль — именно второй уровень, а не нечто параллельное. Сам по себе человек является носителем культуры, нравственности и т.п., но в случае объединения человеков в обществе, им зачастую сильно не хватает ограничений для комфортного сосуществования — в этом и есть цель морали. Де-факто мораль — лишь «костыль» развивающейся нравственности человеков. И однажды наступит момент, когда уровень развития последней станет настолько высоким, что мораль нам попросту не понадобится. Я убеждён, что нравственность — обязательный элемент самосознания, которое невероятными темпами эволюционирует. Когда-то наступит момент, когда самосознание людей будет настолько высоким, что им больше не понадобятся ограничения морали, навязанные однажды увядающей ныне церковью. А сейчас… сейчас мы уже уверенно идём к этому. С пропагандой свободы вместо гордо реющего флага над головами и неофициальным, но от этого не менее признаваемым девизом прогрессивных держав: «Ваша жизнь принадлежит вам, распоряжайтесь ею сами, лишь не доставляйте неприятных хлопот окружающим». Сейчас мы продолжаем упираться в невидимую стену определений, ибо не понимаем, где же находится та самая тонкая грань между отсутствием вреда и его причинением. Возможно, всё дело в том, что религия и строилась на этих порочных основаниях, ибо витиеватыми путями так или иначе можно придти к тому, что мы причиняем, пусть даже не непосредственно, а косвенно, вред окружающим современной аморальностью? Но ведь с таким же успехом можно доказать, что любая приятная (пусть результатом, это тоже приятная) добродетель причиняет вред обществу! К примеру, щедрость богачей — добродетель? Несомненно! Но ведь щедрость богачей развращает, подпитывает лень бедняков… Вот именно такими окольными путями и доказывают нам осадком божественной пыли, бесстыдно брошенной в глаза, ценность морали. Я искренне надеюсь, что этот дурман однажды пройдёт, а вместо мерзкой морали у нас останется единая, подлинная, внутренняя нравственность.

Миф о Нормальности

Общество отвергает тех, кто из него выделяется, всякого, кто отличается от общей толпы. Так в нём появляются изгои — люди, которых выжили из их социальной среды. Большинство называется «нормальными», все прочие — сумасшедшие и таинственные, которым права жить рядом наравне с нормальными не дано. (Не дано кем?) Идеалом считается то, чему следует большинство. Общество живёт одним-единственным приемлемым ему способом — как все. Те, кто в общую картину не вписываются — из неё должны быть вычеркнуты, выброшены, вытравлены. Нам положено думать одинаково, пользоваться общими представлениями о жизни, мыслить шаблонами и стереотипами, следовать общим паттернам поведения… Стоит чем-то отличиться — на вас уже косо поглядывают. Они боятся. Мы ненавидим то, чего боимся. Мы ненавидим индивидуальность, потому что не можем предсказать действия такого человека, не можем предугадать его ценности и желания. Кто скажет, что маньяк — личность исключительно деструктивная, знайте: это мы сделали его таковым. Веками строились бастионы человечества, и сегодня мы можем своими глазами видеть величие науки психиатрии. Психиатрия — это наше невероятное оружие в борьбе с индивидуальностью.

Мне кажется, здесь надо вкратце упомянуть о том, что же такое психиатрия на самом деле. Очевидным фактом является то, что это — лженаука. Фундаментом для её возникновения было распространение в Средневековье мировых религий, с их навязчивым преследованием ереси. В связи с падением Римской империи, которая была сердцем научного прогресса, церковь очень успешно продвигала свою точку зрения относительно этого вопроса. В результате этого любые психические расстройства непременно связывались с бурной деятельностью Сатаны, вселением бесов и тому подобным. Впрочем, псевдонаучные трактаты доступны для просвещения человеку недалёкому и сегодня… Само собой, лечилось это не менее адскими способами: танцы с бубнами, молитвы, изгнания нечистых сил, на всякий случай к этому прибавляла милая душе моей средневековая инквизиция ещё и пытки, апогеем неизменно было сжигание на костре. В общем, весело тогда людей лечили. Справедливости ради стоит заметить, что церковь своего всё-таки добивалась: трупики выглядели очень даже здорово. Кое-какое движение в направлении того, что мы видим сейчас, появилось лишь в XVIII веке. Правда, несмотря на то, что наконец истоками перестали признавать вселение бесов и порабощение души, методы «лечения» не изменились: всё так же продолжались пытки, репрессии и насильное лишение свободы. И лишь в какой-то момент психиатры поняли, что можно не только получать удовольствие от процесса лечения, но и, как говорится, монетизировать. Что такое Бедлам и как он разрастался, я думаю, знают многие, остальные же могут найти информацию в Сети, а то я и так далеко ушёл в дебри… В общем, на примере истории Бедлама просто идеально наблюдать развитие всей психиатрии. И уж если смотреть объективно, то ничего не изменилось, поскольку всё так же насильно лишают свободы, хотя и пытают теперь попроще — биохимически, постепенное уничтожение личности человека, лишение какой-либо воли (как морально, так и физически). А, ну и сдирая за это грандиозные суммы денег с государства и родных «больного». При чём толковый психиатр легко может понаписать невероятных заболеваний вполне здоровому человеку. Кому интересно, рекомендую посмотреть фильм «Полёт над гнездом кукушки», об истории же развития есть якобы документальный (уж больно много фантазий авторов, хотя в целом очень даже правдивый) фильм «Психиатрия: Индустрия смерти». Тема достаточно интересная, как по мне.

Так вот, к чему же, собственно, был этот «микроочерк» истории описанной лженауки. Дело в том, что от самых истоков психиатрия была средством борьбы с инакомыслием. Сейчас стало модно подчёркивать идеи свободы и даже свободомыслия. Можно думать и даже открыто заявлять, что вы — безумны. Последнее, кстати, в последнее время стало очень модным, хотя, конечно, каждому человеку свойственно считать себя особенным. Но только один шаг за грань — и вы уже тяжелобольной, уже не личность, каковой привыкли себя воображать, а лишь гниющее сознание, вас надо срочно «лечить»…

Та свобода, который мы обладаем, слишком иллюзорна. И она ограничивает нас этим. Если человек имеет возможность «следовать за кроликом», он остановится — тот самый здравый рассудок, то желание казаться нормальным не даёт ему идти по тропе безумия. Но факт того, что он может это сделать, возвышает его над остальными. То есть, потенциал каждого человека подавляется им самим с простой целью — казаться «нормальным». Но вот проблема: нормальность у каждого своя. При чём создаётся она из того, что нам больше всего привычно в жизни. То, что для одного норма, для другого — патология. Нет никакого стандартного сознания, у каждого оно уникально. Как же тогда можно говорить про какое-то безумие? Дайте подлинную свободу большинству — и очень скоро она станет нормой жизни, безумие станет нормой, а на прошлые жизненные уклады будут плеваться как на первобытные. Подлинная революция будет внутриличностной.

Как умирают боги

Человек — существо смертное и, как говорил Воланд, иногда даже внезапно смертное. Предполагается, что каждый человек обладает своим собственным внутренним миром, иногда очень богатым, но всегда крайне характерным и в большинстве случаев стремящимся стать частью внешнего, реального мира. Смерть — это трагедия, ибо погибает не физическая оболочка, а настаёт конец целому миру, живущему в сознании человека. И те, кто был знаком с умершим, скорбят именно из-за того, что они больше никогда не смогут ощутить лучи света, некогда пробивавшиеся к ним изнутри. Люди вокруг умирают, а мы остаёмся. Хотел добавить, что за минуту жизни, потраченную на чтение моего дурацкого текста, в мире умирает около сотни человек — это действительно поражает воображение. Но перед этим решил убедиться, что моя память меня не подводит с числами, вбил в Google соответствующий запрос и наткнулся на грандиозный сайт: www.worldometers.info, здесь всё гораздо нагляднее. Но одно дело осознавать, что все вокруг умирают, а совсем другое — принять то, что ты тоже в итоге придёшь к этому. И хотя многие склонны считать, что смерть — это что-то далёкое, что если такое и случится с ним, то это будет ещё очень и очень нескоро, смерть гораздо ближе, чем кажется. А ведь это действительно неизбежный финал, и страх перед смертью заставляет нас искать надежду. Надежду, что на мир внутри нас не ждёт апокалипсис, что у этой истории будет продолжение. И человек находит свой шанс на вечную жизнь, на жизнь после смерти, — этот шанс даёт нам религия.

Сама по себе религия — вещь довольно странная. Очевидно, что все догмы церкви являются результатом полёта фантазии конкретных человеков, сообщены иным основоположникам той или иной веры, только последними были приняты уже за чистую монету (или крутую идею троллинга широких масс :)). В результате популяризации этих идей, они распространялись между наивных, ищущих надежд и жаждущих объяснений сегментов населения, вплоть до мировых масштабов. Но что же всё-таки заставляло самых первых звеньев цепи воображать о существовании высших сил? Доказывать, что они существуют уже не имеет никакого смысла до тех пор, пока есть вера. Ибо людям, в целом, наплевать на полное отсутствие фактов или явлений, по крайней мере, физических, которые бы доказывали их существование. Зато есть другая сторона вопроса — зачем нам нужны боги? Самым очевидным ответом для меня кажется «чтобы объяснить необъяснимое». Примеры здесь, возможно, излишни, достаточно вспомнить, чему поклонялись язычники. Тенденция же такова: когда у человека не выходит объяснить суть явления, когда он не может понять причинно-следственных связей, то он называет это волей богов. Хотя по умолчанию всегда будут существовать вещи, природу которых объяснить мы не в состоянии. Зато попробуйте-ка придумать себе собственного бога, отличного от «официальных», как считаете, легко ли его принимать за реального? Именно поэтому люди свято верят именно в то, что им навязчиво предлагается со стороны от якобы более смыслящими в этом деле людьми. На самом же деле от таких же фантазёров, только более предприимчивых…

Но что нам может дать вера в бога? Как ни странно, кроме негативного влияния вроде сильного упрощения возможности политической манипуляции человеком или не менее весёлой возможности разжигания розни на религиозных основаниях, есть и многие хорошие стороны. В первую очередь это, конечно же, наполнение жизни смыслом. На самом деле ведь нет никакого предназначения, каждый из нас живёт лишь чтобы впоследствии умереть. Но дайте человеку веру в то, что приложи он здесь, в реальности, достаточные усилия, и после смерти его ждёт вознаграждение — и у него появится подлинный смысл жизни. Я имею в виду, что религия даёт действительно интересное мировоззрение, которое наполняет жизнь особым предназначением. В любой религии бог есть абсолютная истина, поэтому ко всему прочему можно так же добавить основное жизненное стремление. Не стоит забывать и об объединениях верующих людей, к примеру, во время посещения церквей — это уже само по себе предполагает возможность знакомства с себе подобными. Кстати странно, человекам свойственно искать контакты лишь с теми людьми, которые в чём-то напоминают их самих, хотя было бы гораздо логичнее искать совершенно непохожих людей, с которыми действительно найдётся обрести какие-либо новые знания или интересные опыт… Не говоря уж о вопросах морали, которые являются одной из важнейших мишеней в человеке, принявшем ту или иную веру. В христианстве вообще имеются замечательные «10 заповедей», которые при поверхностном изучении вообще напоминают пособие по идеальное модели поведения, крайне лаконично изложенное.

Таким образом, можно прийти к выводу, что религия даёт достаточное количество бонусов для своих адептов. Другое дело, что убедить себя в том, иллюзорность чего очевидна, действительно сложно. Хотя вот в романе «1984» Джорджа Оруэлла, к примеру, имеется такое понятие как «двоемыслие». Применительно к вопросам религии оно может означать примерно следующее. «Двоемыслие» — это когда человек понимает, что богов в принципе существовать не может, ибо они при любом раскладе созданы человеком, но при этом искренне верит в продиктованные идеалы, потому что это даёт ему определённые бонусы. Почему-то вдруг вспомнился другой роман из школьной программы, совсем не уверен, что это именно передача сути, но тем не менее, в «Айвенго» Вальтера Скотта очень интересно изображено то, как настоятели святого аббатства абсолютно игнорировали монашеские обеты, устраивая весёлые пиры, охоту и прочий трэш, угар и содомию с коллегами…

В конечном итоге, бог живёт в одном лишь в сознании людей, которые в него верят. Когда умрёт последний верующий, умрёт и бог. Люди долгое время предполагали, где же находятся боги: живут ли они на небесах, или же на вершинах гор (греческие боги якобы жили на Олимпе), может быть, глубоко в грешной земле, или боги и есть силами природы, были предположения, что боги — это целые планеты (древнеримская религия), а, может, даже целые звёзды (египетский бог Ра считался солнцем)?! Но с каждым шагом наука отвоёвывала всё больше и больше некогда божественного пространства… И сегодня многострадальным богам ничего не осталось, кроме как забиваться в глубины человеческой души. Но когда-нибудь даже в неё проникнет наука — и тогда боги действительно умрут навсегда.