норма

Культ еды

Культ еды

Еда занимает важное место в нашей жизни. Зачастую — гораздо большее, чем она того достойна. Единственное реальное предназначение пищи — обеспечение человеческого организма энергией, необходимой для жизнедеятельности. Но каждый из нас с самого раннего детства переступает эту границу и уходит гораздо дальше в своём потребительском мастерстве. Мы, под влиянием родителей и прочих окружающих подозрительных личностей, быстро и бесповоротно достигаем того, что начинаем кушать для удовольствия. И это прививается настолько крепко, что избавиться от глупой привычки практически невозможно. А у многих и вовсе дело доходит до откровенной зависимости: мотивацией что-либо сделать становится вкусный обед, за успешно выполненное дело награждают себя тортиком, даже плохое настроение лечится плиткой дешёвого шоколада… Если смотреть на это без предубеждения, то сначала может показаться, что это просто ещё один хороший рычаг самоконтроля, в чём, безусловно, не было бы ничего плохого. Быть может, даже наоборот. Но человеки, как известно, существа увлекающиеся, поэтому оборачивается для нас подобный гедонизм зачастую весьма плачевно.

В частности, люди регулярнейшим образом забывают о том, что их организм — невероятно умный и расчётливый механизм. Совершенно зря забывают. Ибо этот самый организм делает всё, для того, чтобы не просто обеспечить существование своего нерадивого владельца, а ещё и сделать его максимально комфортным. Естественно, к питанию, главному герою в битве за выживание, он будет относиться столь трепетно, насколько это вообще возможно. Он будет адаптироваться под него. Вот только люди склонны видеть только самый прямолинейный эффект, а когда результат не оправдывает ожиданий — им кажется, что это их организм действует нелогично. Примеры? Некий среднестатистический человек замечает, что слишком активно пользовался своим кушать-рычагом и набрал некоторый лишний вес, хотя добиться он пытался вовсе не этого. Что ж, наш прямолинейно мыслящий среднестатистический человек садится на диету, лишая себя внушительной доли той пищи, которую он потреблял, рассчитывая, что раз не будет притока энергии, то организм будет вынужден израсходовать запас из жировых отложений. Поначалу вес действительно падает, но уже вскоре организм понимает, что происходит. А происходит то, что вокруг царствует голод! Очевидно, что в таком случае несчастный сможет выжить только если максимально сократить расход энергии, что и происходит. Результат? Жировые отложения сохраняются, человек страдает от недостатка сил и, конечно же, «срывается». Появляется жуткое чувство вины за сей «срыв», ибо кажется, что желаемый результат не достигнут из-за недостатка силы воли. Когда мне говорят про то, что сели на диету, я едва сдерживаю желание толсто затроллить очередное наивное худеющее существо. Впрочем, я увлёкся примером.

Но помимо психологического момента с получением удовольствия от употребления пищи, есть ещё один, не менее важный, быть может, даже заметно более для нашего многострадального региона. Так уж сложилось, что на долю жителей Руси сравнительно часто приходился не самый приятный момент в бытовой истории — голод. Да и от холода расход калорий заметно выше. Кто знает, что было основной причиной, но результат мы видим своими глазами: сформировалась традиция много кушать. Хотя правильнее бы сказать — «часто кушать»: завтрак, обед, ужин, второй мини-ужин, ночные походы к холодильнику, всё это в обязательном порядке нужно сдобрить дневными перекусами всяко-разными печеньками к чаю, фаст-фудом и прочими, казалось бы, незначительными мелочами. Я иногда прихожу в былинный ужас, наблюдая, сколько некий человек, с которым мне по некоторым обстоятельствам пришлось проводить время, может съедать пищи за сутки. А когда я пытаюсь обратить его внимание на это, практически каждый отмахивается, мол, да подумаешь! Хотя почти никто не отрицает, что вполне мог бы обойтись без лишнего куска во рту, но, дескать, зачем? А именно затем, что этот кусок лишний, то есть, отказав себе в сомнительном удовольствии, этот человек ничего не потерял бы. Что заставляет есть ещё, когда в этом нет необходимости? Быть может, во время смутных времён типа военных действий или других ситуаций, когда неизвестно, сколько ещё придётся ждать следующей трапезы, такое поведение было бы логичным, но в мирное время же…

Ну и, конечно, никак нельзя упомянуть эту великолепную традицию абсолютно любое событие сопровождать коллективным массовым приёмом пищи. Даже поминки нельзя провести не нажравшись. Что уж говорить про мало-мальский праздник… Обязательно стол должен ломиться от количества еды, и чем больше праздник, тем больше и больше блюд. Не знаю, у кого как, а у моей бабушки после нового года можно минимум неделю вообще ничего не готовить и питаться только остатками этой трапезы. Словно еда на празднике — главная утеха. Просто какой-то культ еды, едва ли не начинают поклоняться оливье и картошечке… К чёрту интересные традиции, лишь бы набить желудок.

А ещё бывает такое, что отношения в семье становятся настолько холодны, что желающие их сохранить цепляются за такие бытовые ритуалы, как готовка. В этом деле женщинам-хозяйкам просто нет равных, поскольку есть один ритуал, в котором они могут стать настоящими жрецами культа — это приём пищи. В такой семье, где женщина чувствует, что ей и поговорить со своей семьёй-то не о чем (представьте себе ещё, что иногда разница в возрасте между детьми и родителями переваливает за 30-40 лет, какие будут общие интересы?), всё будет зациклено на питании. У меня есть знакомая девушка-подросток, которая растёт в такой семье. Воистину, подобной участи не пожелаешь никому: за день, проведённый дома, ей десятки раз предлагают скушать чего-нибудь, совместное времяпровождение заключается в том, что все совместно решают, что планируется готовить к следующему приёму пищи, более-менее дружеская атмосфера устанавливается, когда кто-то начинает хвалить, как же хорошо удалось то или иное блюдо… И так изо дня в день, счастливое детство. И, к сожалению, у многих складывается похожая ситуация, хотя и в менее терминальной стадии.

И самых разных примеров тотальной зацикленности на еде огромное множество. Иногда начинает тошнить от всего этого. Познакомиться с девушкой? Сводите её в ресторан пожрать. Собраться компанией с друзьями? Сходите в паб. Обсудить что-нибудь с товарищем? Обязательно в какой-нибудь кафешке. А уж поужинать сытным фаст-фудом… И дома та же история: кого-нибудь обязательно будет пробивать поесть, и нет ведь взять и поесть, просто кровь из носу нужно приобщить к процедуре максимум присутствующих. Кажется, забывают старика Сократа, что завещал есть, чтобы жить, а вовсе не противоположное.

Честность

Честность

Трудно найти человека, которому бы не нравилось такое качество, как честность. В отношениях с окружающими всегда хочется некой простоты и лёгкости. А мыслимо ли это, если каждое слово подвергается беспощадному сомнению? Такое общение тяготит, как результат — люди избегают общения с теми, кто заставляет их сомневаться. И наоборот, если человек говорит убедительно, сомнений в его честности не возникает, то к общению с таким человеком люди стремятся активнее. Дело нехитрое: нам хочется верить без доказательств в то, что мы слышим от других. Человеки — существа любопытные по своей сущности, однако им не нужна правда, нужен просто ответ на беспокоящий вопрос. Эта схема лежит в основе мифов, религий, всевозможных суеверий и тому подобных вещей. А всё потому, что так проще, не нужно лишний раз напрягать извилины, если всё не так легко выяснить. Мы наслаждаемся тем, что верим на слово.

И наслаждаемся, когда верят нам. Герой небезызвестного романа М. Булгакова говорил Понтию Пилату: «Правду говорить легко и приятно». Принцип всё тот же: не приходится напрягать извилины, значит, легко. Но всегда ли приятно? Часто случается так, что правда может быть неприятна другим. И плевать бы на это, но есть среди них такие, кому делать неприятно не хочется. Поэтому мы начинаем подгонять её под восприятие, чтобы как-то смягчить, а то и вовсе обернуть ситуацию в свою пользу. Иногда предпочитаем умолчать — вообще шикарный метод самообмана: вроде и не соврали, но чем хуже враньё от неизвестности, если человек в конечном счете всё равно не знает правды? Чаще, конечно, мы попросту лицемерим. Насколько сладостнее слышать, что старались для тебя! Политики делают всё для своего народа, устройства улучшаются и разрабатываются только для комфорта пользователей, все вокруг — они ведь стараются, чтобы сделать твою жизнь лучше… Или всё-таки каждый имеет с этого какую-то свою выгоду? Да нет, ну как же так… Вот так, каждому дают свою правду. И мы верим.

Честность должна граничить с откровенностью. Иначе это не честность, а просто лицемерие.

Гуманность

Гуманность

Человеческая жизнь — высшая ценность для общества, — говорят хором «прогрессивные» народы мира сего. Личность человека — высшая ценность для общества, — уточняет официальная идеология. Но что же говорит здравый смысл? А здравому смыслу дорога шкура исключительно своего владельца, плевать он хотел на общество. Когда ребёнок ещё маленький, он умеет смотреть на мир только своими собственными глазами (это явление называется эгоцентризмом). Но в процессе адаптации к правилам и законам этого жестокого мира, воспитания и прочим процедурам, которым положено подвергать мозг бедного дитя человеческого, последний лишается своего дорогого эгоцентризма. А с потерей эгоцентризма, человек начинает экстраполировать на себя всякое явление или ситуацию, которую ему приходится наблюдать в процессе жизнедеятельности. Таким образом, мы становимся впечатлительными и чувствительными по отношению к другим. Но эта чувствительность — отнюдь не умение ощущать других, радоваться или сочувствовать им, это — совсем иное: человек «примеряет» на себя то, что по его предположению, чувствует другой человек, в конечном итоге, мы радуемся или жалеем себя, а не другого человека. Хотя неосознанно врём ему, что радуемся или сочувствуем ему, а не себе в гипотетической аналогичной ситуации. В этом заключён первый и один из самых важных недостатков такой идеологии, как гуманизм: абсолютно невозможно чувствовать другого человека.

Однако, стоит разобраться, что есть гуманизм. Как я заметил выше, сама идеология довольно заметно отличается от того, как её воспринимают широкие массы населения. Официальная идеология гласит, что человечность — это уважение к свободному выбору человека, удовлетворение возможности проявления им личных качеств, развития способностей… В широких массах же бытует мнение, что уважение следует проявлять в первую очередь к чувствам и инстинктам. Соответственно, из метода кнута и пряника удаляется кнут, поскольку он способен принести боль, а это с точки зрения «популярного гуманизма» является бесчеловечным. Однажды искал в Сети информацию на подобную тему, натолкнулся на один прекрасный пример, демонстрирующий недостатки «поп-гуманизма» чуть более, чем доступно. Итак, у нас есть бобры. Много бобров. Настолько много, что они отобитали огромную лесную территорию и добрались до определённого парка, начав покусывать там деревья во имя пропитания. Сначала подумывали их отстрелять и на этом покончить. Потом решили, что сиё негуманно, потому было решено воспользоваться «последними достижениями науки», чтобы изгнать их на исходную позицию. Успех. Но бедные бобры! Как существа, невероятно преданные родным территориям, лесные бобры начали с жаром оборонять свои земли от изгнанных парковых. Как результат — огромные количества раненных бродячих и явно не меньше разлагающихся трупиков по территории всего чистого до того леса. Чего же добились эти блюстители гуманности? Вместо того, чтобы совершить самый естественный природный процесс регулирования численности, бедных бобров предварительно подвергли незаслуженным страданиям, в результате они всё равно погибли, но не от короткого свинцового дождя, а от голода, ран и потери крови. Есть и масса других, более близких нам примеров. Вот взять те же вечные дебаты о гуманности применения эвтаназии. Люди, которые отстаивают позицию, что человеков убивать нельзя, предполагают, как бы они себя чувствовали, если бы это их обрекли на смерть. Воистину, ощущения наверняка явно не из приятных, ясно, почему эти люди так яростно отстаивают свою позицию. Но представьте себе, что же чувствуют эти люди, которые не могут обеспечивать свою жизнедеятельность, для которых вся жизнь — вечная мука, а им даже не позволяют сделать единственную вещь для своих близких — освободить их от тяготящих их жизнь хлопот. Тем же принципом руководствуются, когда, спасая от гибели по естественным причинам, превращают человека в овощ, довольно часто сей процесс можно наблюдать в психиатрических лечебницах. Где же здесь подлинный гуманизм, с его уважением к личности, если последнюю откровенно беспощадно уничтожают?

Впрочем, вышеприведённые примеры слишком фатальны. Когда говорят о человечности, обычно имеют в виду гораздо более простые ситуации, более приземлённые и бытовые. Но все они основаны на понимании, жалости и сочувствии. Жалость развращает. Когда человек начинает регулярно получать помощь и поддержку со стороны, то делает вывод, что можно всегда рассчитывать не только на себя и своё ближайшее окружение, но и на совершенно посторонних людей. Таким образом, у человека возникает такое явление, как ложные надежды. Надежда — в принципе, полезное ощущение, но многие забывают, что надежды должны быть обоснованными. Когда же надежды возлагаются на отвлечённые и независимые факторы, то это, по меньшей мере, глупо. Если же человек садится за руль автомобиля, не имея достаточных навыков, чтобы справиться с управлением, но при этом выезжает на скоростное шоссе с большим трафиком, и надеется, что сегодня он не разобьётся — разве можно называть конструктивным подобное поведение? Именно такого вида надежды и воспитываются. Однажды человек понимает, что можно с жалобным видом сидеть у входа в метро и «зарабатывать» вполне достаточно для существования. Ребёнок, которого всегда жалеют, когда у него что-то не получается и он начинает плакать, будет продолжать вести себя похожим образом, даже когда вырастет. Жалость приводит к ложным надеждам, ложные надежды — к разочарованиям. Таким образом, гуманизм является деструктивной идеологией, пускай и не непосредственно деструктивной.

Я считаю, каждый должен спросить у себя, почему он так или иначе относится к окружающему миру и людям вокруг себя. Ведь каждое действие, совершённое нами по отношению к другим, влияет на них. А когда толпы людей проникаются одинаковыми идеологиями, массы становятся однородными, то наступает резкое повышение этого влияния, причём в геометрической прогрессии. Когда это масса ненавидящих и агрессивных — грядёт война, когда это масса жалостливых и «чересчур человечных» — депрессия, разочарования и безысходность.

Как умирает мечта

Как умирает мечта

У каждого человека однажды появляется своя великая мечта. Кто-то мечтает стать великим полководцем, кто-то — первооткрывателем или известным учёным, известным даже широким массам, ребятишки в Советском Союзе через одного мечтали стать космонавтами и спасателями, а их ровесницы-девчонки мечтали спасать людей, когда вырастут. Другие мечтали стать рок-звёздами и смазливыми певицами, терзающими тему переворачивающейся в гробу любви, боссами в крупных компаниях, самыми главными и, что ещё важнее, известными, и, желательно, во всём мире. Подрастая, у каждого формировалась своя сфера интересов, в зависимости от того, в какую компанию человек попадал, на какой информационный фон наталкивался, какое образование получал, как ко всему этому относились и влияли близкие, в основном это, конечно же, родители. Под давлением всех этих факторов мечты о светлом будущем нещадно деформируются, планы на жизнь меняются, можно сказать, происходит предраспределение сфер влияния. Большинство потенциальных героев и учёных умирают, не успев даже встать на этот тернистый путь.

А ещё с самого детства мы узнаём, что однажды нам предстоит с каким-то другим несчастный существом заключить брак. То бишь, жениться или выйти замуж. И если значение половораздельных частностей мне было очевидно, то значение выражения «заключение брака» оставалось покрыто завесой тайны. Дело в том, что в завидно молодом возрасте мне далеко не единожды доводилось бывать у матери на работе в психиатрической больнице, где я частенько натыкался на деловито оформленные тексты, озаглавленные «Заключение». Вероятно, ассоциация заключения брака с психиатрической больницей теперь будет преследовать меня всю жизнь… Итак, в детстве мы узнаём, что в далёком будущем нам предстоит найти себе человека противоположного пола и сделать его своим спутником как минимум в ближайшей стадии жизни. И хотя большинству не объясняют, каким образом, ещё мы узнаём, что однажды у нас возникнут детишки — такие себе личинки человеков, мелкие и норовящие испортить стабильность мироздания создания, как и мы в тот момент, правда, к моменту их возникновения этих самых детишек нам предполагается уже стать большими, немного мудрыми и покорными этому самому мирозданию. Таким нехитрым образом, мы все узнаём, что наши детские мечты должны как-либо поумериться и выделить место для более важного дела — поиска себе жертвы, которую можно по доброй воле заставить быть рядом, а впоследствии ещё и отдать должок матери-природе в виде потомства.

И ладно бы просто долг отдать и расслабиться, так нет же, в какой-то весьма плавно наступающий момент бедному подрастающему человеку в голову начинают «бить» гормоны. Эффект просто потрясающий, особенно увлекательно это всё происходит у новоявленных «омега-самцов», коих зачастую прямо-таки накрывает неким цунами всяких навязчивых извращенных желаний, вытесняя из, и без того не у всех достаточно развитого, мозга всё, кроме желания поскорее заняться процессом возвращения этого самого должка природе. А потом догнать, и ещё несколько раз вернуть. У самок же это обычно происходит менее ярко, зато нередко затягивается аж до преклонного возраста. Правда, у последних другие тараканы проявляются, и неясно даже, что хуже. При таких обстоятельствах человеку обычно становится как-то не до мечты о будущем, наполненным уважением и почитанием его личности. Как же, лезвием к небу стоит вопрос физиологических контактов! Наверняка в заключении многим становится весьма весело, когда они обнаруживают, на какую дрянь было потрачено столько лет (и нервов?)…

Но самое интересное наступает потом. Однажды человек, каким-то невероятным образом вырвавшийся и порочного круга сферы своих интересов, ограниченных интимными связями, обнаруживает, что всё остальное всё это время проходило мимо. И хорошо, если он обнаруживает это в ещё юном возрасте, так ведь большинство приходит к этому только в результате кризиса среднего возраста, когда становится понятно, что полжизни уже прошло, а на оставшиеся полжизни никак не планируется реализации какой-то детской мечты, поскольку, чёрт, необходимо кормить уже не только себя, но теперь ещё и маленьких спиногрызов. А чтобы кормиться и кормить кого-то — необходимо работать. Работа же отнимает немало сил, а их остаток уходит на семью, которая тоже требует заботы и внимания. Все детские мечты потихоньку откладываются всё время на потом и на потом, ровно до тех пор, пока не становится очевидно, что уже слишком поздно. Те же, кто всё-таки находит время для этого, натыкаются на другую психологическую преграду. Дело в том, что чем человек старше, тем сложнее ему становится осваивать что-то новое, пусть даже этого и хотелось всю предшествующую жизнь. В конечном итоге, подавляющему большинству жизнь «обрезает крылья», дополнительно вгоняя в экзистенциальный кризис.

Кто же придумал для нас такую клетку, в которой мы обречены метаться по кругу в поисках собственного смысла для своей же жизни? И почему этим смыслом не может стать осуществление детской мечты? И хотя клетка для нас очевидна, кто по покорности своей, кто под действием бушующих гормонов, кто просто не обнаруживая пути иного, сам, по доброй воли, входит в эту клетку, которая защёлкивается сразу же за его спиной. Особенно интересно всё это на фоне того, что, фактически, любовь как явление длится до трёх лет (потом человек словно пробуждается от крепкого сна…), плавно переходя в привычку, а то и вовсе в особое обстоятельство. В сексуальном плане всё ещё веселее, поскольку как ни крути, а человек, каждый квадратный сантиметр тела для вас знаком, в какой-то момент перестаёт быть интересен. И нет же просто смириться с этим фактом, человеки начинают изощряться, например, увлекаясь фетишизмом и разыскивая всяко-разные другие способы в печатных изданиях под заголовками вида «Как разнообразить половую жизнь» или «Что надо ещё попробовать в сексе». Довольно интересно было бы, наверняка, понаблюдать за этим глазами семейного психолога, дающего советы по поводу того, как оживлять труп былой любви, который всё время норовит снова и снова закопаться в землю… С другой стороны, можно всю жизнь заниматься тем, что менять любовников по мере иссякания увлечения предыдущими, но, думаю, после пары-тройки начнут проявляться закономерности и процесс утратит последние оттенки привлекательной таинственности.

Так, может, не стоит делать ставку на то, что ячейкой общества обязательно должна быть только семья? Ведь если проследить историю её формирования, оказывается заметной такая тенденция, как урезание количества членов общины. И с каждым шагом урезания количества членов понижается их общность, переходя к всё большей и большей индивидуализации. Логично, что следующим шагом после семьи должен стать сверх-индивидуализм: когда каждый заботится в первую очередь о самом себе, а не о посторонних человеках, пусть даже таких, к которым он в итоге сильно привыкает или и вовсе участвует в процессе их создания… Многие о таком варианте решат лишь то, что он абсолютно аморален, а, следовательно, не имеет права на развитие вовсе. Но даже при таком очевидном недостатке, как отсутствие внешней привлекательности, у него остаётся иной козырь, гораздо более значительный, как по мне: только отказавшись от традиционной семьи как общественного формирования, можно целиком и полностью отдаться исполнению своей мечты собственными же руками.

Одежда и стыд

Одежда и стыд

«Зачем нам нужна одежда?» — спрашивают себя многие человеки. Я являюсь одним из них, и с усердием ищу себе подобных, дабы прояснить ответ на этот вопрос. Оговорюсь заранее, что вопрос изначально был и остаётся исключительно теоретическим, поэтому воспринимать его, даже в шутку, как какой-то лозунг нудистской революции (чёрт, это ведь должно выглядеть грандиозно :)) ошибочно. Люди, которые ищут ответ на этот вопрос, в первую очередь хотят разобраться в причинах явления, которое им приходится наблюдать не только вокруг себя, но и на себе самих. И явление это — стыд наготы. Казалось бы, нагота — наиболее естественное состояние человеческого тела, а, как известно, что естественно — то не безобразно. Однако, в нашем обществе понятия естественности порядком извращены, поэтому о безобразности говорить бесполезно, зато стражи морали невозбранно пользуются этим в корыстных целях, зная, что противопоставить им нечего ввиду субъективности миросозерцаний. Я же предлагаю быть разумными и отталкиваться от фактов, местами случайно разрушая в пух и прах некоторые утверждения законченных моралистов.

Функциональная часть любого явления в обществе является самой важной. Очевидно, что термоизолирующая функция одежды является одной из наиболее полезных эффектов, которые дают нам ношение текстильных изделий на своих изнеженных телах. Действительно, при температуре -20°С прогулки в лучших традициях нудистов оказываются не особо приятным времяпровождением, как минимум ввиду промерзания пятой точки и других чувствительных мест, а со временем и всего остального тела. При нещадной жаре же одежда спасает (по крайней мере, светлокожих жителей нашей планеты) от сгорания на солнце. Из-за того, что термостойкостью человеки не отличаются, им и приходится извращаться: чем суровее климат, тем теплее одёжка на теле, тем больше человеческие тела походят на закутанные в свои толстые одеяния качаны капусты. Достаточно важной является и сигнальная функция. Каждый знает такое выражение как «Встречают по одёжке…», что отражает суть явления: лишь взглянув на то, во что одет человек, мы уже можем предельно точно определить, какого оно пола, объёма, а также социальный статус, наличие (или полное отсутствие) вкуса, аккуратность и другие психологические аспекты. В какой-то мере одежда является своеобразным индикатором, способным поверхностно отражать внутренний мир человека, её носящего. Исключения нередки, но они действуют по большей части негативно для самого человека-исключения. Вы наверняка не раз замечали по себе, что от ярко одетых личностей ожидается нечто большее, чем от «серых», как-то идеально сливающихся с толпой. Представьте себе на мгновение, что абсолютно весь текстиль исчез с лица Земли, как вы станете различать все вышеуказанные параметры человека без непосредственного контакта с ним? Более того, поскольку тела наши довольно схожи, резко не различаются в цвете кожи и общем строении, в окружении таких тел довольно сложно сориентироваться. Ведь, по сути, что у нас есть для взаимной идентификации (без бодимода)? Лицо, цвет волос да фигура — вот и всё, что можно разглядеть из этого с первого взгляда, но в толпе подобных сходств может оказаться великое множество… А на расстоянии вообще становится практически невозможно.

Самой важной функцией одежды является ограничение сексуальности. В наше время под «сексуальностью» понимают чёрт знает что, поэтому я считаю своим долгом пояснить истинное значение этого слова некоторым заблуждающимся человекам. Дорогие мои извращенцы, сексуальность — это осознание себя лицом определённого пола, обнаружение отличий психики и ей сопутствующих моментов, открытие для себя отличий физических: разницы в строении тела, внешних и внутренних половых органов в частности, а также осознание, принятие и следование своей сексуальной ориентации (гетеросексуальная, гомосексуальная или бисексуальная). А то мне такого пытались рассказывать люди, что возникает закономерный вывод, что собственным спонтанным догадкам они верят больше, чем научной литературе… Надеюсь, маленький ликбез никого не смутил. Итак, одежда ограничивает сексуальность человека. Если маленький ребёнок ещё находится на стадии осознания себя как существа определённого пола, то ему одежда нужна лишь для формирования стыдливости наготы. Это довольно забавный процесс — прививание ощущения порочности и ущербности некоторых мест тела (а соответствующих половых органов с особой настойчивостью), тогда как на самом деле у человека нет никаких пороков: ребёнок это чувствует и не может взять в толк, зачем его заставляют прятать своё абсолютно здоровое тело под покровом одежды. И когда лет в 9-12 он заново открывает для себя сексуальность, только тогда понимает, что на самом деле представляет из себя одежда на человеке, потому что к обнажённому телу человека пола соответственно своей ориентации он начинает чувствовать вполне взрослое, но ещё необузданное половое влечение. Собственно, ради ослабления этого самого полового влечения, по большей части, люди и носят на себе разнообразные тряпки. В противном случае мы бы всё свободное время, которое проводили бы в компании своих вторых половинок, занимались бы сексом, по крайней мере, так бы поступало большинство. Этому утверждению есть как теоретическое обоснование, так и практические примеры. Природа мужского полового влечения такова, что оно имеет приоритет над большей частью всех остальных стремлений и сиюминутных желаний. Женское же более сдержанное в качестве перманентного желания, но в самом процессе оно становится, если можно так выразиться, ненасытным (больше — лучше, намного больше — намного лучше…). Попробуйте мысленно соединить эти два утверждения в одно целое — и вы поймёте, что там на самом деле было между библейскими персонажами Адамом и Евой, что сам Бог решил прекратить весь этот трэш, вручив им шкурки бережно умерщвлённых животинок… Но это всё — мысли диванного теоретика. По факту же можно сравнивать темпы роста населения где-нибудь в холодной Сибири и экваториальной Африке: ясен пень, девушка с прекрасной фигурой будет гораздо более сексуально привлекательна в одной набедренной повязке, чем она же, но в валенках, толстых ватных штанах, телогрейке и ушанке.

Но человеки, несмотря на привитый стыд за своё обнажённое тело, всё равно стремятся обнажится. Парадокс или прорастание сущности на неблагодатной почве? Само лишь ощущение того, что вы нагой/нагая, дарит незабываемые ощущения на фоне тяжести одежды. Существуют целые сообщества так называемых натуристов, которые, раздеваясь, по их собственной идеологии, стремятся быть немного ближе с природой, чувствовать себя естественнее, воспитывают подобное миросозерцание у своих детей с самого малого возраста… Но любая идеология лишь прячет истину, а её в этом случае следует искать в собственных чувствах. А с чувствами всё просто: человеки попросту высвобождают свою сексуальность. Одно лишь ощущение своей наготы позволяет прямо-таки излучать её. Да, и за идеологией натуристов стоит всё та же неудержимая сексуальность. В современном мире ведь не так много места, где бы можно было заняться чем-то подобным, у некоторых оно вообще сужается до пределов ванной комнаты… Именно этим явлением, а также утверждением о ненасытности женского либидо, и объясняется стремление эту самую сексуальность демонстрировать окружающим посредством подбора подходящей одежды, которая бы подчёркивала естественные выпуклости тела. То есть, здесь палка с двух концов, и оба со сладким мёдом: отсутствие одежды на теле позволяет излучать сексуальность, но и сама одежда в конечном итоге эту сексуальность подогревает.

Но давайте мысленно окунёмся в альтернативный мир, в котором наши мохнатые предки не придумали натягивать на себя шкуры убитых животных, представим, что в этом альтернативном мире одежды не существует. Естественно, человечество должно будет жить около своей колыбели — в жарких странах, где солнце нежно ласкает кожу человеков, без излишнего стыда открытую его тёплым лучикам, словно в каком-то райском саду. В виду того, что людям свойственно комплексовать по поводу ярко заметных своих внешних недостатков, вместо чистоты и опрятности нашей одежды они бы заботились о здоровом и привлекательном теле. Поскольку нельзя определить социальный статус с первого взгляда, то достигается некоторое социально-психологическое равенство в обществе. Следующим шагом должно стать развитие самосознание до того уровня, чтобы можно было обуздать свою сексуальность и превратить её излишки в здоровые сублимации… Как вам такая идея утопии? :)

Миф о Нормальности

Общество отвергает тех, кто из него выделяется, всякого, кто отличается от общей толпы. Так в нём появляются изгои — люди, которых выжили из их социальной среды. Большинство называется «нормальными», все прочие — сумасшедшие и таинственные, которым права жить рядом наравне с нормальными не дано. (Не дано кем?) Идеалом считается то, чему следует большинство. Общество живёт одним-единственным приемлемым ему способом — как все. Те, кто в общую картину не вписываются — из неё должны быть вычеркнуты, выброшены, вытравлены. Нам положено думать одинаково, пользоваться общими представлениями о жизни, мыслить шаблонами и стереотипами, следовать общим паттернам поведения… Стоит чем-то отличиться — на вас уже косо поглядывают. Они боятся. Мы ненавидим то, чего боимся. Мы ненавидим индивидуальность, потому что не можем предсказать действия такого человека, не можем предугадать его ценности и желания. Кто скажет, что маньяк — личность исключительно деструктивная, знайте: это мы сделали его таковым. Веками строились бастионы человечества, и сегодня мы можем своими глазами видеть величие науки психиатрии. Психиатрия — это наше невероятное оружие в борьбе с индивидуальностью.

Мне кажется, здесь надо вкратце упомянуть о том, что же такое психиатрия на самом деле. Очевидным фактом является то, что это — лженаука. Фундаментом для её возникновения было распространение в Средневековье мировых религий, с их навязчивым преследованием ереси. В связи с падением Римской империи, которая была сердцем научного прогресса, церковь очень успешно продвигала свою точку зрения относительно этого вопроса. В результате этого любые психические расстройства непременно связывались с бурной деятельностью Сатаны, вселением бесов и тому подобным. Впрочем, псевдонаучные трактаты доступны для просвещения человеку недалёкому и сегодня… Само собой, лечилось это не менее адскими способами: танцы с бубнами, молитвы, изгнания нечистых сил, на всякий случай к этому прибавляла милая душе моей средневековая инквизиция ещё и пытки, апогеем неизменно было сжигание на костре. В общем, весело тогда людей лечили. Справедливости ради стоит заметить, что церковь своего всё-таки добивалась: трупики выглядели очень даже здорово. Кое-какое движение в направлении того, что мы видим сейчас, появилось лишь в XVIII веке. Правда, несмотря на то, что наконец истоками перестали признавать вселение бесов и порабощение души, методы «лечения» не изменились: всё так же продолжались пытки, репрессии и насильное лишение свободы. И лишь в какой-то момент психиатры поняли, что можно не только получать удовольствие от процесса лечения, но и, как говорится, монетизировать. Что такое Бедлам и как он разрастался, я думаю, знают многие, остальные же могут найти информацию в Сети, а то я и так далеко ушёл в дебри… В общем, на примере истории Бедлама просто идеально наблюдать развитие всей психиатрии. И уж если смотреть объективно, то ничего не изменилось, поскольку всё так же насильно лишают свободы, хотя и пытают теперь попроще — биохимически, постепенное уничтожение личности человека, лишение какой-либо воли (как морально, так и физически). А, ну и сдирая за это грандиозные суммы денег с государства и родных «больного». При чём толковый психиатр легко может понаписать невероятных заболеваний вполне здоровому человеку. Кому интересно, рекомендую посмотреть фильм «Полёт над гнездом кукушки», об истории же развития есть якобы документальный (уж больно много фантазий авторов, хотя в целом очень даже правдивый) фильм «Психиатрия: Индустрия смерти». Тема достаточно интересная, как по мне.

Так вот, к чему же, собственно, был этот «микроочерк» истории описанной лженауки. Дело в том, что от самых истоков психиатрия была средством борьбы с инакомыслием. Сейчас стало модно подчёркивать идеи свободы и даже свободомыслия. Можно думать и даже открыто заявлять, что вы — безумны. Последнее, кстати, в последнее время стало очень модным, хотя, конечно, каждому человеку свойственно считать себя особенным. Но только один шаг за грань — и вы уже тяжелобольной, уже не личность, каковой привыкли себя воображать, а лишь гниющее сознание, вас надо срочно «лечить»…

Та свобода, который мы обладаем, слишком иллюзорна. И она ограничивает нас этим. Если человек имеет возможность «следовать за кроликом», он остановится — тот самый здравый рассудок, то желание казаться нормальным не даёт ему идти по тропе безумия. Но факт того, что он может это сделать, возвышает его над остальными. То есть, потенциал каждого человека подавляется им самим с простой целью — казаться «нормальным». Но вот проблема: нормальность у каждого своя. При чём создаётся она из того, что нам больше всего привычно в жизни. То, что для одного норма, для другого — патология. Нет никакого стандартного сознания, у каждого оно уникально. Как же тогда можно говорить про какое-то безумие? Дайте подлинную свободу большинству — и очень скоро она станет нормой жизни, безумие станет нормой, а на прошлые жизненные уклады будут плеваться как на первобытные. Подлинная революция будет внутриличностной.